Хорватские политические круги, в том числе и католическая иерархия (кроме Штадлера), и боснийские францисканцы, всецело были на стороне Майской декларации Югославянского клуба. Штадлер от имени духовенства и светских граждан Сараево резко раскритиковал декларацию, в содержании которой он указал на тройную опасность: для хорватских национальных интересов, католической церкви и монархии. Для хорватов угроза, по его мнению, заключалась в утрате своего суверенитета, для католицизма – в возможности «растворения в православии», для монархии – в исчезновении49.
Сербские политики выразили свою позицию в отношении Майской декларации в ноябре 1917 г., заявив старчевичевской газете «Хрватска држава», что они «не принимают и не поддерживают Майскую декларацию»50.
Однако когда в октябре 1917 г. в венском парламенте Югославянскому клубу австровенгерская власть объяснила, что она не стремится к югославянскому объединению, позиция хорватских политиков в отношении Майской декларации начала меняться. Под влиянием внутренних и внешних факторов (Октябрьская революция в России) все больше сторонников приобретала Корфская декларация. Против обеих деклараций выступили только франковцы. 3 марта 1918 г. в Загребе состоялось совещание хорватских, сербских и словенских политиков, на котором по инициативе старчевичевской Партии права (во главе с М. Старчевичем) была принята резолюция о создании основанного на демократических началах (принципах Корфской декларации) нового государства словенцев, хорватов и сербов. Резолюцию со стороны представителей БиГ подписали Д. Димович, Дж. Джамония, К. Майкич, Й. Сунарич и В. Шола51.
В период с марта по май 1918 г. происходил процесс консолидации политических партий и общественно-политических лидеров из Хорватии, Славонии, Далмации, Истрии, Междумурья, Боснии и Герцеговины. Началось создание «народных веч» как представительных политических органов различных регионов. Прорыв Салоникского фронта в середине сентября 1918 г. явился катализатором распада Австро-Венгрии.
29 октября 1918 г. хорватский сабор провозгласил отделение Хорватии от Австро-Венгрии и создание нового Государства словенцев, хорватов и сербов, верховным органом власти которого объявлялось Народное вече. Через несколько дней оно сформировало региональные органы управления в Словении, Далмации и БиГ. В состав Пленума Народного веча СХС от Боснии вошли 18 представителей. Затем был сформирован и Главный комитет Народного веча СХС в БиГ. Его председателем стал Г. Ефтанович, заместителями – Й. Сунарич и X. Красница. 3 ноября было назначено первое Народное правительство БиГ (председатель – А. Шола, Д. Димович возглавлял сферу правосудия, М. Спахо – торговлю, ремесло, почту и телеграф, В. Елаич – здравоохранение, Т. Алаупович – религию и просвещение, С. Жакула – пищевую промышленность, В. Ристич – финансы, В. Грджич и Ш. Грджич – организацию народных веч и оборону)52.
Ситуация в Государстве СХС осложнялась внутренними и международными обстоятельствами: во внутреннем плане нарастали крестьянские и революционные бунты, во внешнем – итальянская армия захватывала Истрию, Риеку, части Словении и Далмации. Власть Государства СХС показала полную неспособность навести порядок в разбушевавшейся стихии беспорядков. 4 ноября 1918 г. в Вышеграде состоялось совещание представителей Главного комитета Народного веча СХС в БиГ с командующим Второй сербской армии С. Степановичем, на котором было принято решение о вхождении ее частей на территорию БиГ с целью восстановления мира и порядка. 6 ноября 1918 г. началось вступление сербских подразделений сначала в Сараево, где сербскую армию встречали как освободителей, приветствуя криками «Да здравствует Югославия!». Командующего сербской армией посетили митрополит Евгений Летица, рейс-ул-улема Чаушевич, боснийский архиепископ Штадлер и еврейский раввин Самуэль Весели с выражением благодарности сербской армии за освобождение и обеспечение мира и безопасности53.
Примечания
1 Halilagić R. Bosna i Hercegovina i Črna Gora (1790–1918.). Teritirijalno formiranje u svjetlu medusobnih političkih odnosa. Sarajevo, 2001. S. 172–173.
2 Bataković D. Etnički i nacionalni identitet u Bosni i Hercegovini (XIX–XX vek). Jezik, vera, identitet // Dialog povjesničara-istoričara. Zagreb, 2001. Књ.3. S. 68.
3 Жутић Н. Просвјетин либерализѕм и национализам// Часопис Архива Cpbnje и Црне Горе. Београд, 2003. № 1–2. С. 99.
4 Božić L, Čirković S., Ekmečić M., Dedier V. Istorija Jugoslavije. Beograd, 1972. S. 325–326.
5 Halilagić R. Op. cit. S. 176.
6 Imamović M. Historija države i prava Bosne i Hercegovine. Sarajevo, 2003. S. 233.
7 Kraljačić T. Kalajev režim u Bosni i Hercegovini (1882–1903). Sarajevo, 1987. S. 295–309.
8 Екмечић M. Стварате Југославије 1790–1918. Београд, 1989. T. 2. C. 517.
9 Juzbašić Dž. Nacionalno-politički odnosi u Bosanskohercegovačkom saboru i jezičko pitanje (1910–1914). Sarajevo, 1999. S. 11–12.
10 Imamović M. Op. cit. S. 222.
11 Bataković D. Op. cit. S. 75.
12 Pejić R. Političari iz Bosne i Hercegovine o ideji ujedinjenja jugoslovenskih naroda tokom Prvog svetskog rata //Jugoslovenski istorijski časopis. Beograd, 1997. № 2. S. 51–52.
13 ЖутиП H. Указ. соч. C. 100–101.
14 Juzbašić Dž. Op. cit. S. 27.
15 Imamović M. Op. cit. S. 241–242.
16 Цит. no: Baković L. Političke organizacije bosanskohercegovačkih katolika. Zagreb, 1985. S. 182.
17 Ibid. S. 183.
18 Juzbašić Dž. Op. cit. S. 27.
19 Ibid. S. 29.
20 Imamović M. Op. cit. S. 235–245.
21 Juzbašić Dž. Op. cit. S. 23–32.
22 Imamović M. Op. cit. S. 248–249.
23 Цит. no: Juzbašić Dž. Op. cit. S. 22.
24 Ibid. S. 21.
25 Imamović M. Op. cit. S. 250.
26 Ibid.
27 Božić L, Čirković S., Ekmečić M., Dedier V. Op. cit. S. 312.
28 Krišto J. Katoličko priklapanje jugoslavenstva // Časopis za suvremenu povijest. Zagreb, 1992. № 24 (2). S. 39.
29 Živojinović D., Lučić D. Varvarstvo u ime Hristovo: Priloži za Magnum Crimen. Beograd, 1988. S. 30–33.
30 Imamović M. Op. cit. S. 234.
31 Juzbašić Dž. Op. cit. S. 45.
32 Ibid. S. 46.
33 Imamović M. Op. cit. S. 257.
34 Božić L, Čirković S., Ekmečić M., Dedier V. Op. cit. S. 362.
35 Juzbašić Dž. Op. cit. S. 40.
36 Imamović M. Op. cit. S. 261.
37 Juzbašić Dž. Op. cit. S. 85–86.
38 Ibid. S. 89.
39 Ibid. S. 65.
40 Ibid. S. 66.
41 Ibid. S. 81.
42 Ibid. S. 94.
43 Božić L, Čirković S., Ekmečić M., Dedier V. Op. cit. S. 362.
44 Imamović M. Op. cit. S. 228.
45 Цит. по: Патковић M. Антисрпски и антијугословенски погроми у лето 1914. године // Зборник о Србима у Хрватскор Београд, 1991. К m. II. С. 301.
46 Pejić R. Političari iz Bosne i Hercegovine o ideji ujedinjenja jugoslovenskih naroda tokom Prvog svetskog rata //Jugoslovenski istorijski časopis. Beograd, 1997. № 2. S. 52.
47 Halilagić R. Op. cit. S. 192–195.
48 Pejić R. Op. cit. S. 55.
49 Цит. no: Kristo J. Op. cit. S. 38.
50 Pejić R. Op. cit. S. 53.
51 Ibid. S. 56–57.
52 Ibid. S. 279–280.
53 Pejić R. Op. cit. S. 57.
Глава 7
Первая мировая война. Рождение Югославии
Накануне. Национальная программа Сербского королевства накануне Первой мировой войны включала в себя два основных компонента. Во-первых, ставилась задача решения сербского национального вопроса в том виде, как его понимало руководство страны. Опираясь на традиции знаменитого «Начертания» Илии Гарашанина (1844), сербские политики считали своей целью освобождение всех территорий, населенных сербами и находившихся под властью Турции и Австро-Венгрии. В первую очередь речь шла о Старой Сербии (Косово и Метохия, Рашка), части Македонии и Боснии и Герцеговине. Это направление национальной политики – воплощение «заветной мысли сербской» – имело для руководства Сербии приоритетный характер.
Второй компонент программы был окрашен в югославянские тона. Поворотным пунктом ее эволюции в сторону «югославизма» стали балканские войны (1912–1913). Санкционированное Бухарестским мирным договором (август 1913 г.) присоединение к королевству Вардарской Македонии и Старой Сербии[73] означало частичное решение сербского национального вопроса (южного его «фланга»), что не могло не повлиять на состояние умов в стране. Именно в этот момент претерпевают определенные изменения национальные предпочтения Радикальной партии. Акценты в них смещаются с юга на север, начинают явственно звучать «интегралистские» мотивы.
Наглядной иллюстрацией тому могут служить острые дебаты, развернувшиеся на заседании клуба (фракции) радикальных депутатов Народной скупщины 27 июня 1913 г. На нем обсуждались варианты развития отношений с Софией по поводу занятой сербами Вардарской Македонии (сербская армия во время Первой балканской войны освободила обширные территории в Македонии, часть из которых, согласно сербско-болгарскому договору от 13 марта 1912 г., должна была отойти к Болгарии). Руководство партии – премьер Никола Пашич, министр финансов Лаза Пачу, министр внутренних дел Стоян Протич – предложили передать спорный вопрос на арбитраж Николая II, высказав готовность подчиниться решению императора. При этом никакими гарантиями в положительном для Сербии исходе дела они, естественно, не располагали. Значительная часть членов радикальной фракции смотрела на ситуацию другими глазами. Они отказывались даже слышать о каких-либо переговорах, выступая за немедленную аннексию всех занятых сербскими войсками земель, невзирая на опасность военного столкновения с Болгарией и полагаясь исключительно на военную силу.
