Наверное, читатель обратил внимание, что среди названий глав этой книги два названия выражены не словами, а формулами: 1 + 1 + 1… = 1 и 1: 2 = 2. На любом уроке арифметики такие уравнения гарантировали бы единицу или двойку, но только не в ответе, а в классном журнале. А в этнической истории, в истории народов, они правильны. Более того, они выражают два основных закона, основных процесса, к которым, по существу, сводится все многообразие взаимодействия народов на земле: это процесс этнической интеграции, или слияния народов, и процесс этнической дифференциации, или деления народов. Оба эти процесса идут на земле постоянно, одновременно и всегда. В одних местах и в одни эпохи на первое место выступает слияние, в других местах и в другие эпохи — деление, но ни один процесс из этих двух никогда не угасает полностью. Везде, где на одной территории собираются сравнительно небольшие группы людей разных народов, они имеют тенденцию к слиянию друг с другом в один народ, и наоборот, когда один народ распространяется на очень большой территории или даже не на очень большой, но разнообразной, с разными условиями жизни, то неизбежно в его отдельных, местных группах начинает проявляться и накапливаться все больше черт местного своеобразия. В некоторых условиях (конечно, не всегда и не обязательно, но часто) накопление черт такого своеобразия приводит к обособлению таких групп друг от друга, к делению народа на несколько новых народов.
В этой книге говорится о судьбах народов главным образом с тех пор, когда они из племен начали складываться в народности, то есть в основном с конца эпохи античности и начала раннего средневековья, на протяжении последних двух тысяч лет. Именно таков — одна, полторы, две тысячи лет — возраст большинства современных народов. Но и в предшествовавшие сотни тысяч лет никем не записанной первобытной истории, известной только по данным археологических раскопок, шли те же самые процессы.
Никто не может сказать точно, сколько сейчас народов на земле. Не известных науке народов практически не осталось, разве только где-нибудь в горах Новой Гвинеи еще может быть открыто одно-другое скрывающееся там небольшое папуасское племя, но весь вопрос в том, считать ли такие мелкие племена отдельными народами или частями более крупных народов. В зависимости от того, как считать, общее число народов на земле может быть около двух или трех тысяч, но уж никак не меньше тысячи.
Понятно, что в глубокой древности, когда все человечество было неизмеримо меньше, чем сейчас, и народов было меньше. На самой заре человечества его общая численность вряд ли превышала тридцать-сорок тысяч человек, — так ведь не могло же приходиться по сорок человек на народ!
Впрочем, и так ясно, что на самой заре человечества, когда человек только-только стал человеком, когда только-только еще возникала членораздельная речь, когда люди еще жили на очень ограниченном пространстве тропической зоны Африки и Азии, еще и речи не могло быть о делении на народы. Но по мере того как языки развивались и ветвились, по мере того как люди все шире расселялись по поверхности земли, такое деление появилось. Появились племена (или предплемена, что не меняет сути дела).
Племена эти росли, дробились, делились, но и объединялись, сливались друг с другом, отдельные люди, группы людей, целые роды переходили из племени в племя. Именно потому, что ни одна группа людей никогда сколько-нибудь долго не находилась в полной изоляции от других, человечество в основных своих чертах осталось единым, сохранилось как единый биологический вид. Именно поэтому не было и нет никаких препятствий природного характера для смешения людей и народов друг с другом: даже представители самых далеких, наиболее сильно друг от друга внешне отличающихся рас могут вступать в брак, и у них рождаются (вопреки антинаучным измышлениям некоторых расистов) абсолютно полноценные и здоровые дети.
Все-таки на этом, раннем этапе этнической истории человечества, когда все оно состояло из примерно одинаковых по уровню своего хозяйственного развития племен первобытных охотников и собирателей, процессы дробления, дифференциации преобладали. В особенности во время заселения таких отдаленных, сравнительно поздно освоенных человеком областях, как Арктика, Америка, Австралия и Океания.
Положение изменилось, когда в некоторых, особенно благоприятных для этого районах, люди впервые перешли от охоты и собирательства к земледелию и скотоводству, а затем освоили и обработку металлов, и колесный упряжной транспорт. В уровне хозяйственного развития разных народов стала намечаться все большая неравномерность. Народы, достигшие более высокого уровня хозяйственного развития, быстрее росли численно, все шире расселялись и при этом включали в свой состав, поглощали, ассимилировали все новые и новые племена других народов.
Так, в частности, произошло с древнеиндоевропейским народом. Мы, очевидно, никогда не узнаем, как назывались и как называли на своих языках свои леса, горы и реки те бесчисленные племена, которые населяли всю Европу до распространения по ней индоевропейцев (от них до наших дней остались лишь баски, и, может быть, саамы, но саамы давно перешли на язык близкий финскому). Но, конечно, племена эти не исчезли, они влились в состав индоевропейцев, они передали им свои поверья и обряды, сказки и предания, многие слова и названия, просто мы сейчас уже не часто можем сказать, какие названия чьи, даже если знаем, что они не индоевропейские. Но сами индоевропейцы, расселяясь от Скандинавии и Испании до Китая и Индии (в Китае их сейчас нет, но в китайский язык вошло несколько индоевропейских слов, в частности, «мед» по-древнекитайски «мит»), как вы уже знаете, не остались единым народом, а разделились на многие племена германцев, кельтов, славян, иранцев и других.
В книге, которую вы прочли, говорится в основном про народы Европы и Азии. Но те же процессы шли и в Америке до появления в ней европейцев, и в Африке. От Аляски до мексиканской границы расселились племена группы атабасков, или дене, почти всю Экваториальную и Южную Африку заселили народы группы банту, чьи языки по сей день примерно так же близки друг другу, как, скажем, разные славянские языки. По всей земле шли, сложно и тесно переплетаясь, процессы этнической интеграции и этнической дифференциации. Особенно в эпоху, когда складывались большие рабовладельческие империи, быстро шло объединение племен.
В Римской империи от Гибралтара до Днестра звучит повсюду примерно одна и та же народная латынь. На ней говорят и потомки древних римлян, этрусков и других племен в самой Италии, и потомки кельтиберов и финикийцев в Испании, и потомки гетов, даков и других племен в будущей Румынии. От Желтого моря до тропика Рака звучит древнекитайская речь, и опять-таки говорят на ней не только потомки основателей древнейшей китайской цивилизации, жестоких и воинственных племен Инь-Шан, но и множество завоеванных и ассимилированных ими тайских, мяосских, юэсских племен Южного Китая. Диалекты единого, по существу, древнего индоарийского языка звучат по всей почти Индии (кроме крайнего юга), занятой великой империей Маурьев.
Но вот возникает эпоха феодализма с присущей ей тенденцией к дробности государств и владений, и в путях народов дробление тоже начинает преобладать. Рыхлый и непрочный древнеримский этнос (отнюдь все-таки не единственный в Римской империи!) распадается на десятки феодальных народностей, на португальцев и каталонцев, фриулов и молдаван… Десятки отдельных индоарийских народностей возникают в Индии. Китайцы хоть и не распались на отдельные народности, но стали говорить на резко различающихся диалектах.
Вот этого-то в доколумбовой Америке, в Африке к югу от Сахары, не говоря уж об Австралии и Океании, практически не было. Ведь там уровень классообразования дошел только до образования самых зачаточных, раннеклассовых государств, сравнимых разве что с гомеровской Троей или додинастическим Египтом.
И только с началом эпохи капитализма, с началом сложения буржуазных наций, тенденции этнической интеграции решительно становятся преобладающими. В XVII, XVIII, XIX веках идет процесс образования этих наций. Иногда на основе одной предшествующей феодальной народности, как в России или в Японии, но непременно с включением и каких-то других мелких иноязычных групп. Иногда в итоге объединения ряда родственных народностей, как во Франции, в Германии. Иногда в результате слияния групп выходцев из самых разных народов, как при образовании американской (в США), бразильской, австралийской наций.
