мудрость тысячелетий.
– Это будет непросто. Тебе придется переступать границы, за которые ты никогда не желал заходить. По-твоему, оно того стоит?
– Чтобы вернуться домой? – Я киваю. – Нет дерева, которое не качало бы ветром. Все имеет свою цену.
– Да будет так. – Тот в очередной раз записывает что-то в свою табличку. – Можешь лететь обратно.
Сковавшее мои крылья заклинание развеивается, и я расправляю их.
– Исида, – произношу на прощание, и она ободряюще мне улыбается, после чего вновь превращается в кошку, которая одним движением запрыгивает на колени к Осирису. Он покровительственно кладет руку на ее мех. Я действительно не понимаю этих двоих.
Мощный взмах крыльями поднимает меня ввысь, и я, не оглядываясь, покидаю потусторонний мир. Со стороны реки доносятся вопли душ, которых прямо сейчас разрывают демоны. То, что мы позволяем такому твориться, как минимум недостойно. Когда Малакай умрет, я провожу его душу. Я обязан сделать для Нефертари хотя бы это.
Тарис
– Не дергайся! – велю я Гору, когда мы останавливаемся перед домом моих родственников. – И веди себя прилично. – Городской дом Джорджа Герберта, восьмого графа Карнарвона, выглядит поистине устрашающе. И не важно, что в нем живут самые милые и одновременно самые назойливые люди на свете. На ужин к ним Гор принарядился, надев темно-серый костюм и черную рубашку. – Откуда у тебя такой прикид?
Он просовывает два пальца за воротник.
– От Данте. Он заставил меня это надеть. По-моему, я сейчас задохнусь.
– Ты выглядишь очень мило, – сообщаю я, расстегивая две верхние пуговицы рубашки.
Гор делает глубокий вдох, надувая щеки.
– Не называй крутого парня вроде меня милым. Цепочка милая. Или кольцо.
Прежде чем я успеваю ответить, входная дверь резко открывается, но делает это не дворецкий, как полагается, а моя тетя Фиона, графиня Карнарвон, собственной персоной. Увидев Гора, она широко распахивает глаза, обвивает меня своими длинными худыми руками и прижимает к отсутствующей груди.
– Деточка! – восклицает она прямо мне в ухо. – Ты поселилась в «Rosewood»? Как ты только могла? – Из ее уст это звучит так, будто отель класса люкс на самом деле грязный притон. – Не понимаю, как твой брат это позволил. Юной леди такое не подобает. – Добро пожаловать в Викторианскую эпоху. Я еле сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. – Проходите-проходите. – Она втягивает меня в изысканное фойе с белым мраморным полом и темно-красными шелковыми обоями. В этом доме я всегда чувствую себя так, будто вернулась в девятнадцатый век. – Как ты красиво одета! – отпуская меня, восхищается она и разглядывает дорогое платье. Слегка поправляет декольте, но не говорит ни слова, хотя наверняка считает его слишком откровенным. – Не хочешь представить мне своего спутника?
– Это Гор Горахте, – отвечаю я, мысленно поздравляя себя с тем, что спонтанно придумала фамилию. Такое дополнение к имени он использует в качестве бога утреннего солнца.
– Гор. – Тетя Фиона выгибает одну бровь, такую же тонкую, как и все остальное в ней. – Ваши родители тоже прониклись этой необъяснимой страной?
Гор берет ее руку и оставляет на ней легкий поцелуй.
– Справедливо сказано, графиня. К сожалению, в Египте нет таких интересных дам, как вы.
Тетя заливается краской.
– Леди Герберт вполне достаточно, – чересчур восторженно заявляет она.
Я покашливаю и касаюсь пальцем виска.
«Не перегибай. Я просила тебя быть вежливым, а не пускать столько слюней, что их потом вовек не отмоешь».
Я улыбаюсь, отправляя ему свои мысли. Он усмехается, очевидно, поняв мой знак, но ничего не отвечает.
– Вы такая красивая пара, – выдает тетя.
Прежде чем она начала обсуждать дату нашей свадьбы, нас прерывают:
– Могу я принять ваши пальто? – Томас, добрейшая душа этого дома, выходит к нам и заговорщицки мне подмигивает. – Прохладительные напитки уже поданы в гостиной, миледи, – обращается он к своей хозяйке. – Леди Кимберли-Энн скоро к вам присоединится.
– Ох, очень хорошо, Томас. Большое спасибо. Что бы я только без вас делала? – Тетя похлопывает его по плечу.
– Умерли бы от голода и жажды, – произносит он так тихо, что слышно только мне. Пока я хихикаю, Томас забирает у меня пальто, а у Гора – пиджак.
В этот момент кто-то громко ахает, и я перевожу взгляд на широкую лестницу, которая ведет со второго этажа в холл. На площадке стоит Кимми и восторженно таращится на Гора. Надо было привести его в мешке и измазанным золой. Я ведь прекрасно знаю романтическую натуру кузины. Она непременно в него втюрится. Жутко хочется дать себе пинка за то, что не подумала об этом. А еще меня терзают сомнения, опознает ли она в нем бессмертного. Остается надеяться, что Гор далеко не так часто мелькает в социальных медиа, как Азраэль.
«Ты к ней и пальцем не притронешься», – максимально настойчиво думаю я, и Гор так на меня смотрит, будто я сошла с ума. Наверное, глупо с моей стороны, ведь Кимми не в его вкусе. Она не блондинка, на ее теле слишком много изгибов, и она достаточно умна, чтобы запасть на такого мужчину, как Гор. Во всяком случае, я на это надеюсь.
Тем временем кузина буквально бегом спускается по ступенькам.
– Дамы парят, – тут же выговаривает тетя Фиона, любовно разглядывая зеленое платье с рюшами, которое сегодня надела ее дочь и которое Кимми, мягко говоря, не красит. Если это вижу даже я, не следящая за модой, то и другие тоже видят, причем издалека.
– Леди Кимберли, – здоровается Гор, когда она, запыхавшись, останавливается перед ним.
– Кимми, – выпаливает кузина. – Просто Кимми.
– Ну, что ж, Просто-Кимми, очень рад с вами познакомиться. – За такую улыбку многие женщины готовы умереть. У кузины вырывается вздох, а в глазах пляшут сердечки.
– Я тоже рада, – протягивает Кимми руку, и Гор ее целует.
Как можно незаметнее я пихаю его локтем в бок. Локоть врезается в стальные мускулы, но этот невыносимый бог даже не вздрагивает, а у меня защемляет нерв. Что я натворила?
– Идем, мои дорогие. – Тетя Фиона загоняет нас в гостиную, где в своем любимом кресле уже сидит дядя Джордж, курит трубку и читает «Financial Times». Услышав возбужденную болтовню жены, он опускает газету и встает.
– Тарис, как хорошо, что ты пришла, – приветствует меня он, заключая в объятия. А потом приближает губы к моему уху: – Вот только что ты думала насчет этого молодого человека?
Невозможно не услышать беспокойство в его словах.
– Он мой друг, который должен послужить щитом против кандидатов в женихи от тети Фионы.
– Хм, понимаю, – бормочет он в свои старомодные усы. – Заметила сердечки в глазах у Кимми?
– Надо
