— Неужели ты не знаешь, сынок? — сказала мама. — Тогда мы собрали хлопок. А наутро на тех же кустиках раскрылись новые коробочки. Вот и опять мы тут собираем. Так и будем ходить на это поле, пока ни одной коробочки на кустиках не останется. Разве ты это не знал, сынок?
Алимджан не знал. Просто не думал об этом. Однако сознаться, что не знал, он не хотел.
— Я знал, — сказал он, — только забыл. Но, мама, зачем вы тут руками хлопок собираете… Вон там машины есть. Пусть машины придут и соберут!
— Машин на все поля ещё не хватает, — ответила мама, а руки её так и мелькали среди кустиков, — а хлопок не ждёт. Собирать его надо, и не как-нибудь, а поскорее!
Тут Юсуф потянул Алимджана за рукав.
— Пойдём!
— Мама, а мы на хирмане были! — сказал Алимджан.
Мама так и охнула:
— Ой, верблюжатки вы мои! Такую даль ездили. Проголодались небось. Бегите домой скорее!
— Как только живыми остались! — с усмешкой сказала Лали.
— А вы когда же домой, мама?
— Ещё рано, сынок, поработать надо.
— Всё надо да надо. Эх! — сказал Алимджан и вспомнил недочищенную миску. — Пойдём, Юсуф!
Алимджан и Юсуф выбрались с плантации и пошли домой. Один — шерсть щипать, другой — миску чистить. Раз надо — значит, надо.
САД ПОД ОБЛАКАМИ
Дни летели, как листья с деревьев. Колхозники изо всех сил торопились убрать хлопок.
А когда плантации были убраны, наступил праздник. Все колхозники нарядились и пошли на площадь к сельсовету. Председатель колхоза сказал:
— Поздравляю вас, товарищи! Мы сдали хлопка государству, сколько обещали. И ещё больше, чем обещали. Наш хлопок теперь пойдёт по всей стране, по всему Союзу, по всем республикам. И везде люди будут из нашего хлопка делать ситец. И будут говорить нам «спасибо»!
Все колхозники захлопали в ладоши. А потом загремели бубны, зазвенели струны, заревел карнай — большая длинная труба. Молодые колхозники начали танцевать. И пошло веселье!
Во всех дворах в этот день варили плов. Алимджан очень любил плов, поэтому он не отходил от отца, глядел, как он перебирает рис, как жарит баранину, как складывает рис и баранину в котёл и кидает туда всякую душистую приправу… А потом сидел у глиняной печки во дворе, следил, чтобы огонь под котлом не погас, и ждал, когда плов сварится. Можно бы, конечно, поставить котел на газовую плиту, но отец говорит, что на очаге плов получается вкуснее. Ну что же, Алимджану не трудно посидеть у очага.
Но вот по двору поплыл тёплый вкусный запах — это плов оповестил всех, что котёл можно снимать с огня. Мама погасила огонь под котлом. Отец снял с лозы несколько кистей винограда. Лали разостлала праздничную скатерть, и мама поставила на стол большое блюдо с пловом.
Перед обедом Лали обошла всех с кувшином, полным воды, с тазиком и полотенцем. Полила всем на руки и дала полотенце вытереть руки. После всех дала вымыть руки Алимджану. Но он не обиделся, что после всех. Потому что когда полотенце свежее, то после его рук сразу будут видны пятна. А когда после всех, то никто этих пятен и не заметит.
Ну и обед был сегодня! Что ж, в праздник и обед праздничный.
Когда съели плов и напились чаю, отец сказал:
— Нынче председатель зовёт всех бригадиров в гости на гору. Там и совещание хочет провести. Придётся поехать.
Алимджан сразу насторожился:
— На какую гору?
— В сад, что на горе. Вон туда, где деревья видны.
Алимджан бросился к отцу:
— Папа, и я с вами! Папа, я давно хотел!
— Да ведь ты ещё не бригадир, сынок.
Алимджан опустил голову. Хотел промолчать, но ничего не вышло: заревел во весь голос, и так громко, как только хватило сил. Мама не могла это слышать.
— Ох, Хаким-джан, — сказала она отцу, — возьмите его с собою. Он тоже когда-нибудь бригадиром будет!
В это время во дворе появился Юсуф. Он стоял и ждал, когда Алимджан перестанет реветь.
— Ну, если так, — сказал отец, — надо подумать.
— Он и хлопок собирал, — опять попросила мама.
— Целых две горсти собрал, — засмеялась Лали.
— И кур кормил, — продолжала мама, — и двор подметал…
— И миску вон как начистил, — сквозь слёзы напомнил Алимджан.
— Ну что ж, — согласился отец, — думаю, что бригадиры не обидятся, если я привезу такого гостя, а?
— А я тоже хлопок собирал, — сказал Юсуф.
Лали опять засмеялась:
— Ещё один бригадир нашёлся!
Тут на соседской стене появился Алибек. Он сидел и слушал: о чём это говорят? Куда это собираются? А как понял, что хотят ехать в сад на горах, то закричал:
— А я тоже бригадиром буду! Ещё лучше Алимджана.
— Если хочешь разговаривать, — строго сказал Хаким-ака, — то слезь со стены и войди к нам во двор как человек!
Алибек сразу исчез за стеной. А через минуту вошёл во двор.
— Я тоже буду бригадиром, — повторил он. — Меня тоже возьмите в сад.
— Разберёмся, — сказал Хаким-ака. — Алимджан хлопок собирал, улицу подметал, кур кормил…
— Миску чистил, — напомнил Алимджан.
— И миску чистил. Юсуф тоже улицу подметал и кур кормил…
— А ещё шерсть раздёргивал, колючки выбирал, — сказал Юсуф.
— Вот — и шерсть раздёргивал. Так. А теперь ты скажи, Алибек, что ты делал?
У Алибека глаза так и забегали туда-сюда. Что сказать?
— Что хотел, то и делал, — сказал он.
Хаким-ака покачал головой.
— Э-э… — сказал он, — человек должен делать не только то, что ему хочется, но и то, что надо делать. А когда человек делает только то, что он хочет, из него толку не будет. Бригадиром ты, Алибек, не станешь. А поэтому в сад с нами ты не поедешь. Иди домой.
— А что мне там делать?
— То самое, что всегда, — что хочешь.
Алибек рассердился, нахмурился и пошёл домой. А когда пришёл домой, то взял рогатку и сказал:
— Вот возьму и буду птиц бить.
Но услышал, что на улице зашумел мотор большой Хакимовой машины, бросил рогатку.
— Бабушка! — закричал он. — Что надо делать?
— Ах, жеребёночек мой, — сказала бабушка, — да что тебе делать? Ты ещё маленький. Ступай на улицу, побегай, поиграй с ребятами. Какие тебе дела?
Алибек вышел на улицу. Вдали стояла пыль — это Хакимова машина прошла. Алибеку стало очень скучно.
Но тут пришли его отец и мать с гулянья, и старший брат пришёл. Алибек сразу подбежал к матери:
— Мама, они в сад уехали, а меня не взяли!
— Почему же? — спросила мама.
— Говорят, что я… делаю, что хочу. А что надо — не делаю.
— Ничего, пусть говорят, — сказала мама. — Вырастешь — ещё наработаешься. Побегай, поиграй.
Но Алибеку почему-то ни бегать, ни играть не хотелось.
«Может, помочь бабушке яблоки собирать? Вон она гнётся под яблоней, яблок много нападало».
Но тут же решил, что не стоит. Яблоки-то всё равно кислые. Уж лучше абрикосов поесть.
И полез на дерево.
А большая машина в это время мчалась по горной дороге. Дорога всё время кружилась по жёлтому склону и уходила всё выше и выше. И вот наконец поднялась на самую высокую вершину горы и вошла в тень высоких чинар. Хаким-ака поставил машину под чинарами. А тут уже стояли другие машины — и грузовые, и легковые, и мотоциклы были здесь, и велосипеды.
— Ого! — сказал отец. — Все бригадиры уже съехались. Мы, как видно, после всех!
Ну вот он, этот сад, куда так хотелось попасть Алимджану. Алимджан шёл следом за отцом и глядел кругом. Сад был большой, густой, деревья уходили вниз по склону и поднимались вверх, к самым облакам. И казалось, что белые, как хлопок, облака сидят на верхушках деревьев.
Юсуф то и дело дёргал его за рубашку:
— Ой-бой! Гляди, груши-то какие! А гранаты! Гляди, а это чего? Стручки какие-то!
Они шли по аллее среди яблонь, абрикосов, груш… По краям аллеи стояли розовые кусты. И всюду у корней деревьев блестела и журчала вода.
Среди сада стоял дом с высоким айваном.
Около дома под навесом виноградных лоз собрались бригадиры.
— Салям алейкум! — сказал Отец бригадирам. Это значит — мир вам!
— Ва алейкум ассалям! — ответили бригадиры. Это значит — вам мир!
Бригадиры стояли и разговаривали. И отец с ними.
— Откуда же здесь вода? На горе ведь ручьёв нету.
— Подняли воду по трубам на гору.
— Ах, молодец наш председатель! Умудрился на голой горе такой сад вырастить!
Тут вышел на крыльцо председатель и пригласил бригадиров в дом. А там, в большой длинной комнате, стоял большой длинный стол. На столе было полно угощений — и жёлтые, как мёд, дыни, и красные сахарные арбузы, и румяные яблоки, и айва, и гранаты, и виноград.
— Угощайтесь, — сказал председатель, — всё это из нашего сада!
Потом пришли садовники, которые здесь ухаживали за садом. И колхозники, которые проводили в этот сад воду. И женщины, которые варили обед всем, кто работал в саду. А когда все собрались, то уселись за стол.
