Затем в списке значилась младшая дочь Левого министра, едва достигшая совершеннолетия. Госпожа Аояги сомневалась в её способностях, ибо та была слишком молода для роли наложницы. Далее шли дочери: Главного министра, начальника Императорской гвардии, начальников Левой, затем Правой дворцовой стражи, видных военачальников, старшего советника, трёх средних советников и двух младших советников. Итак, перед взором госпожи Аояги должны были предстать пятнадцать девушек, из которых только три смогут разделить ложе с императором.
Господин Тайто Хиросэ официально удочерил Ихару, дабы она могла занять достойное место в списке, как дочь начальника Левой дворцовой стражи, но пошёл на небольшую хитрость, подавая церемониймейстеру прошение об участии в представлении. Господин Хиросэ указал происхождение Ихары, как Ода Тайто, то есть обозначил принадлежность девушки к двум известным родам, преданным императору, опустив её родство с сёгуном.
Госпожа Аояги, просматривая список девушек, сразу же обратила внимание на имя Тайто Оды Ихары. Она знала, что господин Хиросэ, не имея дочерей, а лишь двух сыновей, на днях изъявил желание удочерить некую девушку. Госпожа Аояги и предположить не могла, что будущая дочь господина Тайто Хиросэ – внучка Оды Нобунаги.
Имя Нобунаги всколыхнула в душе госпожи Аояги угасшие чувства с новой силой. Она вспомнила последнюю встречу с даймё – те несколько дней, которые они провели в монастыре Энракудзи… Затем они лишь изредка обменивались письмами, и спустя какое-то время госпожа Аояги получила известие о том, что Адзути пал при весьма таинственных обстоятельствах, а Нобунага якобы сделал харакири.
Госпожа Аояги припомнила, что одна из дочерей даймё исчезла, кажется, её похитил какой-то страстно влюблённый самурай, с тех пор о ней ничего не было известно. Вторая же дочь вышла замуж за Тоётоми Тория, сына сёгуна, и быстро овдовела.
Госпожа Аояги не скрывала своего удивления и решила расспросить церемониймейстера о девушке:
– Что ты знаешь об Ихаре, принадлежащей к известным кланам Ода-Тайто?
Церемониймейстер поклонился и ответил.
– Госпожа, о ней мало, что известно. Говорят, её мать Тоётоми Ода Хитоми прибыла из Момодзоно, а там, как известно, обосновался канцлер сёгуна. Мало того он отстраивает дворец Нисиномия…
– Я знаю о канцлере… К сожалению, императора не тревожит его присутствие вблизи Киото. Так ты говоришь: Тоётоми Ода Хитоми?
– Да, госпожа…
– Несомненно, эта женщина – дочь Оды Нобунаги, погибшего в Адзути.
– Вероятно, госпожа…
– Я хочу увидеться с ней. Прикажи отправить ей приглашение на Церемонию.
– Госпожа, но, насколько мне известно: господин Тайто Хиросэ будет присутствовать со своей супругой, – он быстро извлёк некий свиток из рукава кимоно, развернул его, пробежал по нему глаза и уточнил: – госпожой Такико.
– И что же? – удивилась госпожа Аояги.
– Но… позвольте напомнить вам: госпожа Хитоми – наложница господина Тайто Хиросэ, да и потом он удочерил Ихару, стало быть…
– Да, я понимаю, по регламенту Церемонии должны присутствовать только родители девушек или их официальные опекуны. Но я настаиваю сделать исключение и отправить госпоже Хитоми приглашение, – упорствовала госпожа Аояги.
– Как вам будет угодно…
* * *
Час Лошади выдался солнечным. Госпожа Хитоми, утомлённая приготовлениями дочери к Церемонии, накинула хаори и вышла из дома, дабы пройтись по крытой галерее и подышать свежим воздухом.
В этот самый момент императорский посыльный, облачённый в ярко-жёлтое кимоно и такую высокую шапку, достиг дома господина Тайто Хиросэ на Второй линии. Он постучал в ворота и громогласно произнёс:
– Послание из императорского дворца!
Прохожие, следовавшие по улице, замерли от удивления. Остановились даже мимо следовавшие паланкины и повозки – не каждый день можно увидеть императорского посыльного. Слуга отворил ворота и почтительно поклонился.
– Для госпожи Тоётоми Оды! – громогласно выкрикнул посыльный и протянул свиток, перевязанный золотой тесьмой и увенчанный личной печатью госпожи Аояги. Слуга снова поклонился и с почтением принял послание. – Передать незамедлительно! – снова воскликнул посыльный и, пришпорив коня, умчался к пересечению Третьей и Второй линий.
Госпожа Хитоми не без интереса наблюдала за происходящим у ворот. И была крайне удивлена: послание ей! Да ещё из императорского дворца!
Слуга почтительно приблизился и благоговейно протянул ей свиток. Хитоми охватило волнение: что может содержать послание – хорошую новость или дурную? Она тотчас направилась в свои покои, где, сгорая от волнения и любопытства, развязала золотую тесьму, скреплявшую свиток и прочла:
«Госпожа Тоётоми Ода! Просим Вас присутствовать завтра в час Овна на Церемонии представления наложниц. Въезд через ворота «Золотых петухов» по данному письму.
С почтением старший секретарь …»
Сердце Хитоми учащённо забилось, она и не рассчитывала когда-либо попасть в Императорский дворец, а тем более на Церемонию. Послание не только взволновало, но и удивило женщину. Она почти никого не знала из окружения госпожи Аояги, ведь она так и не была представлена к её двору – увы, жизнь сложилась иначе.
«Так кто же хочет видеть меня? Неужели сама госпожа Аояги?» – размышляла Хитоми. Она свернула свиток и убрала в шкафчик к письменным принадлежностям. «Я помню, как отец трепетно относился к госпоже Аояги… Кажется, он встречался с ней и пользовался особым её расположением… Возможно она вспомнила меня, увидев в списках имя Ихары… Столько времени прошло… Неужели она так сентиментальна? Тогда это укрепит шансы Ихары стать наложницей и даст возможность сообщить о заговоре сёгуна».
* * *
В день Церемонии в доме господина Хиросэ пробудились рано, едва наступил час Дракона. Все приготовления были осуществлены заранее: кимоно бледно-розового цвета, в котором Ихара должна была предстать в императорском дворце, расшитое серебряными узорами, вполне соответствовало сезону; оби тёмно-синего цвета с сетчатым серебряным рисунком, декоративная брошь с изображением цветка глицинии; шлейф того же цвета, что и оби; подвески из голубых индийских топазов, украшавшие шпильки.
Ихара внешне выглядела спокойной. Когда она проснулась, неожиданно почувствовала несказанное облегчение – волнение покинуло её. Она накинула кимоно и тотчас отправилась в покои матери, та уже поднялась и приводила себя в порядок.
– А это ты, Ихара, – произнесла Хитоми, когда фусуме приоткрылись, – входи.
