постели и почему нельзя целиком заменить на них женщин.
— Ну-у, — протянул Свартус. — Это… Плохо будет. Нехорошо.
— Ну, а как вообще об этом узнают? — озарило меня. — Если на церемонии кроме королевской семьи и верховного жреца никого нет? А если они просто никому не скажут?
— Лирта, — студенты посмотрели на меня с легкой тревожной печалью, как на душевнобольную. — Тирата всё видит. Если на троне окажется неугодный Единой правитель, море выйдет из берегов и затопит Магр, поднимутся ужасные ураганы, которые сравняют города с землёй и только белые тараксумы будут парить над уничтоженным проклятым миром…
"Красиво как", — едва не ляпнула я. Вроде ничего нового парни и не сказали, но мне стало не по себе. Никогда я не обращала внимания на всякие там апокалиптические предсказания на земле, ванги-джуны, календари майя — всё это казалось мне полнейшей чепухой, да я даже гороскопы никогда не читала. Но в мире, где существует магия, трудно не поверить в божественную волю. Хотя, возможно, Тирата вместе со своей волей — не более чем детская сказка, а донумы имеют вполне научное объяснение. Ну, параллельный мир. Ну, особые способности жителей — может, у них ДНК какая-то не такая или в мозгу лишняя извилина! Но богиня, уничтожающая собственноручно созданный мир из-за того, что ей не по нраву семилетний мальчик, любящий кошек?! Лирт Тиверн, если не ошибаюсь. Вон, на наших правителей посмотри — кровь из глаз, и ничего, никто с небес кулаком не грозит.
"Нет, не так. Уничтожающая мир потому, что кое-кто спёр кое-что". И что, богиня настолько слаба, что совсем не в курсе ситуации?! Я — не виновата! Тиверн — не виноват! Мир, в конце концов, вообще не виноват!
Но всё не так просто, и, как и многие другие боги, Тирата отнюдь не всесильна и не всеведуща, особенно, если вспомнить рассказ жреца о том, что это не единственный сотворенный ею мир…
Хочу ли я проверять верность пророчества? Разумеется, не хочу. Надо валить отсюда, надо…
Посмотрела на насупленных мальчишек, шагающих по бокам от меня. Я так мало нахожусь в этом мире. Так мало знаю. Но нити-паутинки привязанностей уже протянулись от моего глупого сердца к его непутёвым жителям и даже цветам и животным: пушистым тараксумам, неповоротливым гванам, бирюзовым киртанам и даже покатавшим меня кваркам. Может, в этом весь смысл моего появления здесь? Спасти этот мир — и только потом вернуться обратно?
"А не слишком ли много ты на себя берёшь, лирта Камилла?"
Я очнулась от мыслей о собственной великой миссии на стадии придумывания супергеройского имени: Суперлирта? Женщина-ромашка? Чёрный тараксум?!! — уже перед открытыми дверями Школы. Никакой охраны по-прежнему не наблюдалось.
— Если вам нужно получить сведения о студентах прошлых лет, вам того… в учебный отдел надо, — робко сказал Апратус. — Но, честно говоря, я не знаю, захотят ли там с вами того… разговаривать. Лирт Юртун, он такой… от настроения зависит. Он там вообще-то один, занят чем-то постоянно.
— Ничего, — оптимистично мотнула я головой. — Лирт Юртун, говоришь? Доведи до него и, считай, свободен. Учись, студент.
"Даже если, возможно, до конца света остаётся всего восемь дней".
Глава 41.
Высшая Магрская Школа изнутри оказалась какой-то… бестолковой. Несуразное довольно большое помещение, словно строенное-перестроенной целой толпой мягко говоря нетрезвых и совершенно не договорившихся между собой строителей, удивительным образом соответствовало в моём представлении Марту. Представить своего нечаянного приятеля-напарника в этих стенах было просто, естественно, хотя — и эту мысль я прогнала, как ненужную и несвоевременную — по сути, я совсем ничего о нём не знала. Сколько ему лет? Когда закончил Школу? Как, в конце концов, его фамилия, если тут, в Магре, у жителей вообще есть фамилии…
Каждый этаж Школы был выкрашен разной краской. Лабиринты пустых испещрённых дверями коридоров, то с низкими, то с высокими потолками, освещались какими-то немыслимыми способами — где-то прямо сквозь мутные пластины местного стекла, устроенные отчего-то непосредственно в стенах, прорывались белые лучи Луавы, где-то в стеклянных пузатых ёмкостях, напоминавших исполинские кофейники, таились огненные сгустки — то ли магической природы, то ли обычное пламя, только слишком яркое.
Пришли мы рано — появление "мёртвой драи", судя по всему, является отличной мотивацией для нерадивых студентов, чтобы встать ни свет ни заря и отправиться навстречу знаниям. Коридоры постепенно наполнялись разношёрстными галдящими без умолку адептами обоим полов, на меня, к счастью, не обращавшими никакого внимания. Юноши и девушки в возрасте примерно от шестнадцати до двадцати были одеты кто во что горазд, в основном, в тёмных приглушённых тонах, несколько раз мне встретились довольно эксцентричные цвета волос, но с учётом того, что красок для волос здесь не имелось и это были природные оттенки, можно было сказать, что выглядели магрские студенты более чем скромно, по земным меркам, как ученики церковно-приходского училища.
Впрочем, кто их тут знает, может, пару раз отправили кого на свидание с Тиратой за пирсинг в носу, вот ребята и скромничают в плане внешнего вида. В любом случае возможность затеряться в толпе была мне на руку.
Ксамурр беззастенчиво путался под ногами, и я всерьёз опасалась, как бы кот не привлёк внимания жадных до всяких диковинок студентов, не гнушающихся помощью мертвецов. А ну как разберут кошака на косточки-амулеты, особенно перед экзаменом? Конечно, Ксамурр свой истинный облик скрывал, и до этого момента весьма умело, но до этого момента мы и не попадали в столь изобилующее магами-донумоносителями место.
— Тебе лучше подождать меня в саду, — я подняла кота на уровень лица и уставилась в его зелёные глаза, надеясь на силу визуального контакта. — Тебе тут опасно. Ты странный.
Кот смотрел скептически, обвиснув у меня в руках, как тряпочка. Мол, кто бы говорил.
— За тебя, скотина, беспокоюсь. А ну как понравишься ты тут кому? Как начнут
