Наконец общим голосованием было решено сделать козлом отпущения мужика, первым поведавшего нам о «чудной животине».
— Ты эту конягу бешеную, Матвей, нашел, ты его придумал к Змею отвести, ты и выкручивайся!
— А чего это я? Я же не знал, что эта сумасшедшая скотина — не сбрендивший продукт неизвестной магии, а пророк! Вы же сами кричали, как я хорошо придумал Змея заболтать!
— Кричали. Хорошо! — покладисто закивали горожане, поспешно пятясь от провинившегося, как от прокаженного. — Но кто ж знал, что так выйдет?
— А раз так, Моть, идея твоя — и ты ведешь их к норе! — виновато, но решительно выпалил напоследок дедок. — Не обессудь!
— Дык ночь скоро! — отчаянно возопил бородач и заоглядывался, ища сочувствия в лицах горожан, но те только прятали глаза, явно показывая, что в этом вопросе их хата с краю. — А если тот Змей уже с конягой развлекается? И я под острый зубок попаду!
— А ты не попадай, — резонно заметил дед и посоветовал: — Доведи их, укажи нору и дуй оттудова. А нам по домам пора. Ночь наступает, да и дождь снова начинается.
Все будто только ждали этих слов и, как тараканы, шустро рванули от нас в разные стороны.
Вскоре на улице, кроме нас троих, никого не осталось. Жертва обстоятельств покосился на небо, смачно почесал вихрастые патлы и обреченно махнул рукой:
— Воронье! Ладно уж! Айда. Отведу. — И не оглядываясь, только бурча под нос что-то нелестное, зашагал по улице.
ГЛАВА 12
— Тсс… — Наш проводник высунулся из-за выдранного с корнем куста, прищурился, пытаясь разглядеть что-то в сгущающихся сумерках. — Голоса слышите?
Мы с Ником переглянулись, вообразили себя двумя огромными ушами, но даже это не помогло нам услышать что-то еще, кроме царившей в округе тишины. Нет, конечно, вечер за городом, в степи, у высоченной горы, вздымающейся в темные небеса как обломанный клык какого-то сказочного животного, был наполнен звуками. Затаив дыхание, я услышала, как от порыва ветра где-то звенит песок, где-то скребется коготками, в нагретых солнцем валунах, серая верткая мышь или ящерица, где-то далеко кричит сова…
— Не, не слышим, — тихо выдохнул Ник.
— Ладно. Значит, тогда у меня пока есть время, — приободрился наш проводник, сунул в руку Никите маскировочный куст и указал на гору. — Смотрите. Дойдете дотуда, нора Змея будет аккурат у тропинки за уступом. Мимо не пройдете. Если пророка вызволите, выпивка за мой счет, ну а нет — земля вам пухом!
Бородач уже хотел дать деру, но Ник, отбросив куст, ухватил его за руку:
— Эй, а ты куда намылился? Ты же обещал довести до норы!
— А я и довел! — шепотом возмутился мужчина и дернулся, пытаясь вырваться, а когда понял, что это невозможно, зло принялся объяснять: — Вот — Кудыкина гора. За тем уступом — нора. А умирать с вами я не соглашался! Так что прощай, братец, а я в город. Кстати, девчонку отпусти. Негоже, чтобы такая краля подыхала в виде закуски какого-то Змея.
— Да я и не держу! — Ник выпустил руку бородача и обернулся ко мне: — Иди с ним в город. А я, как только выручу Борьку, сразу вернусь!
Я растерянно взглянула на горожанина, недоверчиво ухмылявшегося в усы, посмотрела на Ника, так нагло пытающегося сплавить меня вместе с этим не вызывающим доверия мужиком, и искренне помотала головой:
— Чего я в том городе не видела? А Змеем меня не испугаешь. Помнится, в наукограде на змее начальник стражи летал? Значит, со змеюкой можно договориться. Или приручить…
— Самоубийцы! — махнул рукой проводник, развернулся и бросился бежать к городу, еще видневшемуся в сгущавшемся мраке наступающей ночи.
Мы с Ником смотрели ему вслед, пока он не исчез, затем, не сговариваясь, развернулись и направились к горе.
— Слушай, а если это Кудыкина гора, значит, можно к гадалке и в этом мире наведаться? — Я тронула Никиту за руку.
В ответ его пальцы дернулись и поймали мои.
— Можно и наведаться. — Он остановился и развернул меня к себе. — Только… может, мы наведаемся к ней потом? Ну… чуть позже? А я тебя пока спрячу. — Ник огляделся и, тая усмешку, ткнул пальцем в растущий неподалеку жидкий куст. — Ну вот хотя бы в том кустарнике? Конечно, с этим мужланом я бы тебя не отпустил, но тащить в нору Змея тоже не горю желанием…
— Ты за меня боишься? — Я потупилась, пытаясь сдержать довольную улыбку. Как бы он ни старался, он не сможет скрыть от меня ту единственную важную правду — я ему все-таки нравлюсь!
Но то, что я услышала в ответ, заставило меня скрипнуть зубами и выкинуть свои романтические мысли:
— Я боюсь… за свое вознаграждение! Согласись, ни твой муж, ни твой отец мне достойно не заплатят, если у тебя не будет хоть одной из твоих аппетитных конечностей. Ну а если будет недоставать головы, не заплатят вообще ничего. Если, конечно, заметят разницу…
Ах так?!
Я со всей силы пнула его в голень, а когда он выпустил мою руку и скрючился, со всех ног бросилась бежать. К горе.
— Зар-р-раза! — Сзади послышался приглушенный рев и топот.
Слыша за спиной его хриплое дыхание, я только прибавила скорости, выкрикнув в ответ:
— От заразы слышу!
— Стой! Дура!
— Сам «дура»! — Еще и обзывается! — Наемник! Деревенщина! Ха-ха! Получил?! А не нужно было надо мной издеваться!
Гора приблизилась и угрожающе нависла надо мной черной безмолвной махиной, но я, ничего не замечая, петляла зайцем, перепрыгивала через валуны, обегала колючие кустарники и не обращала внимания на странный хруст, мечтая только о том, чтобы Ник меня не догнал, более того, потерял и больше никогда не нашел.
Перемахнув через внезапно разверзшуюся под ногами глубокую яму, я вдруг заметила впереди, довольно высоко, слабый, пробивающийся будто из самой горы свет. Хм… странно… Пещера Змея? Но зачем Змею свет? Он же не человек, чтобы греться у костра или подавно — жарить на вертеле добычу… Что-то тут не так…
Не дожидаясь Ника (потому как еще неизвестно, какой зверь страшнее), я принялась карабкаться наверх. Благо к пещере вела явно рукотворная лестница, собранная из больших белых валунов, коими были завалены все подступы к горе. У пещеры я помедлила.
Хотя… чего бояться? Мы и так выдали себя с головой!
Миновав несколько последних ступенек, я хотела просто войти в пещеру и будь что будет, но ноги отказались мне служить. Самым нелепым образом я запнулась за какую-то каменюку и растянулась на захламленном костями каменном полу довольно большой пещеры.
— Уважаемая, мы с моим другом услышали ваши крики. Так вот не сочтите за оскорбление, но слово «дура» применимо только к недальновидным, лишенным понимания реальности и адекватного восприятия мира особам женского пола. В отношении особей мужского пола предпочтительно употреблять слово «дурак». Или придурок, или идиот, или балбес, или балабол.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
