36.
Тысячи раз смотрела в зеркало. А зеркало смотрело в меня. Почему ни разу не задумалась взглянуть на себя, сместив уровень зрения на проникающий? Понадобился Имбри, чтобы напомнить об элементарном.
Мельком вспомнилось зеркало в портунском отеле. Зеркало, перед которым я очнулась после припадка — растерзанная, в разгромленном номере. Удивительно, что майор всё-таки взял меня на Персей…
Мои двойники, невысокие женщины в жёстких комбинезонах военного образца, всматривались в меня тяжело и оценивающе. Я сосредоточилась — и зеркальная комнатка, неплохо освещённая, померкла до сумерек. Левая рука сама поднялась к голове, чтобы провести надо лбом и глазами закрывающий знак. Правая встретилась с ней в плавном развороте и наложила сверху знак жесточайшего самоконтроля. Комната ещё больше потемнела, но себя я видела отчётливо. Ещё глубже. Комната исчезла… Словно освещённые солнцем, остались со мной мои отражения. А вокруг них — движения иллюзорной снежной метели.
Глубже. Двойники растаяли. Продолжалось лишь энергетическое движение полевой структуры.
Я погрузилась в изучение бегущих, порхающих линий. Структура рвалась обратиться в хаос — закрывающие знаки держали её в определённых границах. Теперь, когда я "видела", я бы навесила ещё парочку. Но приходилось мириться и с тем количеством, которое есть. Времени оставалось маловато.
Вскоре я мысленно проникла в собственное энергополе и начала считывать информацию. Легко определила структуры собственного "я", затем внедрённого чумовика — сейчас-то я понимала, кто это; и почти неуловимо — линии внутреннего голоса. С ним я так и не разобралась. Слишком зыбкая структура не давала определить, что собой "внутренний голос" представляет. Но что был он, как я и чумовик, отдельной личностью, сомневаться не приходилось.
Определив все три структуры, я принялась за знаки. Они проявлялись, едва я начинала фокусировать взгляд. К собственному удивлению, я обнаружила, что буквально укрыта знаковыми узорами. Кроме привычных, о которых помнила и которые обновляла, тело облепили знаки незнакомые. Они и правда были достаточно старые, но крепкие. Во всяком случае их давность на эффективности не сказывалась. Узоры, ими образованные, мне ничего не говорили. Если верить Имбри, один из них был узором верности. Который?
Узоры облепляли меня сетью. Разбираться в них сейчас, когда с минуты на минуту могут вызвать, не очень хотелось. Ладно, подождём более спокойного случая. А пока… Я расслабила знаки, сдерживающие чумовика. Неистребимое женское любопытство подзуживало. Как же… Что там сомнительная страничка прошлого — и жадное желание выяснить, кто во мне — оборотень или "акула"? Хотя по некоторым признакам я уже подозревала — кто, тем не менее жаждала подтверждения… И даже сейчас не хотела признаваться себе, что любопытство сильнее.
Веки вдруг отяжелели так, что не смогла удержать их, и глаза закрылись. Через секунды веки одеревенели до бесчувственности, но на мысль подняться — откликнулись. Синевато-серые, мраморные глаза чумовика уставились в зеркало. Мгновением позже засвербило и свело лопатки. Вырванный из небытия чумовик, не разбирая, где он и что с ним, поспешно принялся вылезать из кокона человеческого тела. Выпученные круглые глаза быстро дёргались по сторонам, наконец сфокусировались на зеркальном отражении напротив. Полусогнутая левая рука жёстко вытянулась вниз от тяжести — ладонь превратилась в когтистую, морщинистую лапу. Это спрятанные в пальцах лезвия, которые я оставила как неплохое оружие и которыми так восхищалась Бланш, принялись обретать свой первоначальный облик. Пока ещё с усилием я приподняла неимоверно тяжёлую руку. В зеркале отразилось совершенное оружие для ближнего боя — каменные когти, вдобавок усиленные тончайшим лезвием по краям.
Странная мысль уколола словно издалека: "А в тренировочных играх Лекса Берёзы ты неплохо обошлась и без этого довеска".
Знаки я всё ещё видела, удерживая перед глазами два пространства. Спокойно отметила, как ответом на эту мысль качнулся узор, удерживающий во мне чумовика, услышала его гневный рык, а мраморные глаза отражения облились кровавой яростью.
А затем я почувствовала беспокойство в границах третьего пространства — места, называемого Нижней Андромедой. Первая вспышка, слабая, находилась далеко от меня. Вторая — ярче и ближе. Но вторая не стояла на месте, а быстро приближалась. Контролируя первые два пространства, я уточнила горящее пятно — быстро приближающегося Имбри. Второе, не такое яркое, скорее — едва теплящееся, — лейтенант Тайгер. Вытянувшись напряжённой свечой и продолжая трансформироваться, я считала с обоих пятен: Имбри встревожен из-за меня, лейтенант — пока сам не понимает, что заставляет его нервничать в пространстве подземного города, но уже нащупывает нить, которая может связать его со мной.
Последнее, что я уловила, мне не очень понравилось. Имбри, будто слепой, вытянув руку, бежит по моему энергетическому следу. Тайгер тоже начинает двигаться в мою сторону, точно собака по слабому следу — усиленно принюхиваясь и ходя кругами, проверяя и уточняя. А за ним два смутно видных пятна. Похоже, майор и Дирк.
Зеркальная комнатушка увеличила выделяемую энергию, хотя я и предполагала, что мраморные глаза чужака замедлят её выработку. Пришлось ещё и подхлестнуть себя. Оставались считанные секунды на неполную трансформацию, пока сюда не ворвались. Ника я не боялась. Один экспер всегда поймёт другого в желании поэкспериментировать. А вот военные, к которым я относила и Дирка… Точнее, Дирк являлся им. Я же вознамерилась именно сейчас выяснить раз и навсегда узор чудовища. Если сначала мною двигало беспечное любопытство, то теперь я сообразила, что в охоте на чудовищ Персея это знание мне поможет. Как помогает охотнику знание следов.
Правая, ещё человеческая, рука вскинулась к зеркалу и ладонью закрыла отражённые мраморные глаза. Предупреждение. Я перед порогом. Перешагну — возврата нет. Но и полностью возвращаться я не собиралась. Пальцы сжались в кулак, а разжавшись, стремительно задвигались, будто глухонемой-болтушка после долгого "молчания" встретил собрата и, "захлёбываясь", "говорит, говорит, говорит"… Пальцы — не говорили. Они рефлекторно ставили защиту за защитой.
Внутреннее наблюдение за внешним пространством показало, что Ник сбился с пути. Завертелся на одном месте и Тайгер, изо всех сил пытаясь выйти на мой эмоциональный след.
Странно: Дирк постоял, постоял рядом с офицерами, махнул рукой и пошёл от них медленно и даже вперевалочку. Он не умел притворяться, но Брент с лейтенантом, занятые внезапно явленной эмпато-аномалией, не заметили наигранности в его поведении.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
