— Тоже. Ты отогнала от нас толпу чудовищ.
— Я просто дралась с ними или… защищала вас?
— Моя команда часто вспоминает ту бойню. Ты защищалась и защищала нас. Но тогда мы не могли рассуждать здраво. Мы видели разъярённого дракона, который после мгновенной трансформации не нуждался в адаптации к собственному телу, как остальные. Одна секунда — нет человека. Вторая — есть дракон, который будто вывалился из одной драки в другую. Перехода из тела в тело не было.
— Остальные меня тоже узнали? Не выдадут?
— Тебя узнал Максим. Я — сомневался, пока из-за взрыва нераспознаваемых эмоций не заволновались офицеры Межгалактики. Когда они потеряли след, я ушёл и спросил у женщин, не проходила ли здесь женщина из спецназа. Они указали — куда. Тогда я поверил. Ребята никому не скажут.
Дирк мягко усмехнулся сверху вниз.
— У тебя осталась улыбка дракона — существа, видящего всех насквозь.
Я подтянула ноги. Мужские руки помогли подняться.
— Дракон оказался уязвимым? — озабоченно спросил Дирк.
— Думаешь, зная о своей Ахиллесовой пяте, я теперь кого-нибудь подпущу близко?
— А ты думаешь о следующей метаморфозе?
— Дракон затягивает, — медленно сказала я.
— Ощущение силы?
Вспомнилось: ворохнулся взрезаемый крыльями воздух и горячей волной обдало нетерпение увидеть падающую в воздушную пропасть землю. Я подняла глаза. Насмешка — эта малюсенькая комнатка, ловящая взгляд в бесчисленных зеркальных лабиринтах узких пространств…
— Ты сильнее Саймона, — вернул меня Дирк.
Ник исподлобья глянул на него.
— Ты даже не представляешь, насколько она сильна.
— Во мне "акула", Дирк, — не обращая внимания на его реплику, сказала я. — Ты уже понял. "Акулы" — это воины. Из генетической памяти "своей" я знаю, что аборигены Персея сначала пошли по пути развития собственных энергетических сил. Они меняли форму, когда это было необходимо. На охоте превращались в "акул". Совершенствуя орудия труда — в оборотней. Затем, по мере развития их цивилизации на планете и высокой рождаемости, начали экспансию, завоёвывая жизненное пространство. Вот тогда и определились две касты — воинов и учёных. Обе касты всё ещё могли видоизменяться, но возвращались уже в определённую форму. Когда речь пошла о бессмертии, для учёных-оборотней было всё равно, какой материал — то есть пленных — доставят им "акулы". Главное — материал должен быть разумным. Первые опыты подтвердили их мнение. Но когда началось массовое внедрение в чужие тела, выяснилось, что сознание некоторых "инкубаторов" сильнее. Внедрившийся в такое тело персеец в результате столкновения с чужим разумом скатывался в пропасть звериного состояния. Появись такая "акула" или оборотень среди своих — и безумие деградации, как по бикфордовому шнуру, поджигало остальных.
Пока я вещала, торопясь выложить всё, что узнала, и почти не видя слушателей, в зеркалах произошло движение. Последние слова я проговорила в такой спешке, что глотала и комкала их. Но мне просто необходимо было выговориться до появления лейтенанта Тайгера и Брента, который следовал за Эриком, будто охотник, спустивший пса по горячему следу.
Поэтому когда зеркала дрогнули, я спокойно закончила:
— Я думаю, "акулы" — это воины, а оборотни — интеллектуальная элита Персея. Отсюда застывшая форма одних и подвижная — последних. Привет, Эрик!.. Майор Брент?.. А у нас тут маленькая конференция по актуальному вопросу. Присоединиться не желаете? Правда, у нас тут такие споры разгорелись, ого!
У Эрика даже лицо напоминало насторожённую морду охотничьего пса. Ну-ну, дружба дружбой, а табачок врозь? Какую бы симпатию он ко мне ни испытывал, вбитые в него профессиональные представления оказались твёрже: докажи он — да что там миндальничать! — объяви он, что во мне жуткая зараза, клетка и кандалы Саймона были бы мне обеспечены. Из соображений безопасности, естественно.
И всё-таки он облегчённо вздохнул, и лицом прояснел! А я почувствовала, как отлепились от моей энергооболочки его эмпатические щупы. Поверил. Слава Богу. Потому что я-то всё ещё торопливо уничтожала явленное присутствие "акулы" вокруг себя. Остатки были эфемерны, но, подойди ко мне Ник, например, и попробуй дотронуться до пространства, в котором я стояла… Ник подошёл. Его хмурая улыбка ревнивого собственника мне даже понравилась. Лейтенанту — нет. Отвернулся. А поскольку я не возражала — пока, Имбри встал близко за моей спиной. Боюсь, это был тайный заговор против лейтенанта. Наши поля смешались. И теперь даже профессиональный эмпат не смог бы определить, что творится во мне и вокруг меня.
Майор покосился на Тайгера, успокоился и тут же набросился на меня, желая знать источник моих измышлений. Атаку перехватил Дирк.
И в комнатушке стало очень тесно. Мы говорили почти рот в рот. Поэтому, ориентируясь на возмущённый голос Бланш, я воспользовалась случаем и выскользнула из зеркальных переходов. Честно говоря, меня уже слегка мутило от ощущения клонированности.
— Извини, подруга, — сказала Бланш, — но такую чёртову прорву народа мне было не сдержать. Да ещё Брент… Хоть и временное, но начальство. А этот что здесь делает? Чего он прилип к тебе? Только, Ники, голубчик, не надо говорить мне о великой любви!
— Не буду, — пообещал Имбри. — Пошли отсюда быстрее, пока Дирк их занял. А то ещё немного — и майор всё-таки сообразит задать парочку нужных вопросов.
Он пошёл к двери, улыбнувшись — и мимоходом поцеловав меня в щёку. Бланш открыла рот, но ничего не сказала.
Придерживая дверь, Ник усмехнулся.
— Не говорить о великой любви — ещё не значит…
Мы вышли. До наших вагонов-гостиниц Имбри вёл нас словно под конвоем. Бланш неудержимо хихикала, но вдруг стала серьёзной и спросила:
— Насчёт амнезии — это правда?
— Угу.
— Имбри, возможно, из твоего прошлого? Но как он узнал, если у тебя было несколько пластических операций?
— Понятия я не имею.
— Жуть. Друг друга чуть не поубивали, а он, оказывается, был в тебя влюблён. Во было бы весело! Или я неправильно поняла?
— Что — неправильно?
— Ну, кем он был для тебя в прошлом.
— А, это… Он был моим мужем.
Бланш нахмурилась, а потом непривычно рассудительно высказалась:
— Тогда неудивительно, что он тебя всё-таки узнал. С первого взгляда-то, конечно, трудно, но при близком общении… Привычки, там, жесты, определённые словечки… Так, да?
— Наверное.
— А ты уверена? А вдруг он только лапшу на уши вешает? Попроси Тайгера, чтоб проверил Ника. Мужчины — они ведь такие: наврут — дорого не возьмут.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
