Вот увидел женщину, и понял, что она твоя. Вообще без сомнений. Да ты же знаешь, ну. Сам ведь на Вере женился спустя месяц знакомства. Помнится, ты тогда так торопился скорее свадьбу сыграть. И даже высокий чин твоего будущего тестя тебя не отпугнул.
— Ну да, — тянет, задумчиво меня разглядывая. — Я так и понял, что тут примерно та же ситуация…
Последующие полчаса мы пьём чай и разговариваем на какие-то нейтральные темы.
На удивление, родители Горского оказываются довольно приятными людьми.
Сергей Александрович очень спокойный, в отличие от своей жены. И голос у него такой мягкий, бархатный. Чем-то даже напоминает мне голос моего собственного папы. Хотя, после его смерти я почему-то невольно стала всех мужчин с ним сравнивать.
А Анна Михайловна, не смотря на высокий статус их семьи, по дому все делает сама. И сейчас, она тоже бесконечно суетится. То чай всем подливает, то бегает на кухню и приносит оттуда бесконечные вазочки с домашней выпечкой. Кстати, очень вкусной.
Да и, судя по всему, тот факт, что я не отношусь к высшему кругу их нисколько не смущает.
Анна Михайловна интересуется, кто мои родители, я без подробностей отвечаю, что их нет в живых, и она тут же закрывает эту тему. Очевидно, чувствует, что развивать её не стоит.
Хотя, честно говоря, изначально я не ожидала от неё подобной тактичности. Хотя мама Кирилла Сергеевича мне сразу понравилась. Есть в ней что-то такое… тёплое, солнечное. Она, в отличие от своего старшего сына, сразу располагает к себе. Наверно, потому что говорит всегда то, что думает.
Единственный, кто в этом семействе реально напрягает — это брат Горского. Он постоянно задаёт какие-то провокационные вопросы на счёт деталей нашего знакомства и отношений.
И причём в основном именно мне. Словно чувствует, кто из нас двоих слабое звено и может в любой момент спалить всю контору!
— Ладно, мы с Лизой уже, наверно, пойдём. Мне на работу ещё сегодня нужно заехать, подписать сметы по строительству жилого комплекса.
Облегчённо выдыхаю, когда Горский встаёт с дивана и тянет меня вслед за собой к выходу.
Родители босса, конечно, приятные люди, но для первого раза расспросов достаточно. Да и я всё время думаю о Машке. Не смогу успокоиться, пока не внесу предоплату за её операцию.
— Кирилл, мы ведь не обсудили самое главное! — спохватывается Анна Михайловна, когда мы уже выходим в прихожую.
— Мам, мне кажется за этот час ты уже все возможные темы успела перебрать, вплоть до политики Бориса Годунова. Боюсь представить, что за важный вопрос мы могли упустить.
— Вашу с Лизой свадьбу, Кирилл! Мы не назначили дату! Я думаю, что в двадцатых числах августа будет хорошо.
Чувствую, как сердце резко ухает куда-то в пятки.
— Так… это же всего через несколько недель… — выдавливаю охрипшим голосом.
— Ну да. Сказали в этом году рано похолодает. Уже в конце месяца затянут дожди и погода совсем испортится. Хотя, конечно, дождь на свадьбе — хорошая примета, но всё-таки лучше без него. И фотографии красивее получатся и невеста в свадебном платье мёрзнуть не будет. Вот мы с Серёжей женились в марте, и это был ужас! Мало того, что у меня вся пречёска от ветра превратилась в воробьиное гнездо, так я ещё замёрзла как суслик. На следующий день свалилась с температурой и наш медовый месяц накрылся медным тазом. Да ты не волнуйся так, Лизонька, мы всё успеем организовать. Тем более, раз Кирюша сказал, что вы уже всё решили, что ты его человек. Боже, я до сих пор не верю, что мой сын женится. Если на свадьбе я буду рыдать, чур надо мной не смеяться. Я серьёзно, Кирилл.
— Я… ну, я даже не знаю… — мямлю, переводя взгляд на Горского. — Понимаете, дело в том, что…
— Отлично, мам. Конец августа нам подходит, — кивает этот проклятый предатель.
Что?! Нет!!! Какая к чёртовой матери свадьба в конце августа! Мы так не договаривались!
Сказать, что меня накрывает самая настоящая паника — это ничего не сказать.
Резко оборачиваюсь на босса, чтобы остановить его, пока он не успел ещё чего-нибудь ляпнуть.
— Кирилл Серг…
Договорить я не успеваю, потому что в этот же момент Горский ладонями обхватывает меня за лицо и, наклонившись, впивается в мои губы жадным поцелуем.
Обрывки слов застревают в горле. Вместе с дыханием, которое поглощает Горский, когда впивается в мои губы своими.
В первую секунду я пытаюсь отстраниться, но ладони босса крепко фиксируют моё лицо.
Широко открытыми глазами смотрю в ярко синие глаза этой обнаглевшей сволочи, и вижу как его зрачки в секунду расширяются, почти полностью перекрывая радужку.
Чувствую, как лёгкие начинают гореть от недостатка кислорода, потому что все эти бесконечные секунды я вообще не дышу. Открываю рот, чтобы глотнуть воздуха и в этот же момент чувствую, как язык Горского проникает внутрь.
Меня тут же словно током ударят, который горячими импульсами молниеносно растекается по всему телу. Которое снова начинает гореть и вибрировать. Как полчаса назад, в гостиной на диване, когда Горский стирал с моих ног пролитый чай. Только тогда он касался меня через салфетку, а сейчас я чувствую его настолько остро, что кажется от его прикосновений у меня пульсирует каждая клетка.
Его горячий язык проходится по моим зубам и переплетается с моим языком. Дыхание обжигает лицо и губы. А запах морского одеколона кажется намертво въедается в кожу, горит в лёгких, сплетается с моим ДНК.
Я даже не замечаю в какой момент глаза сами по себе закрываются, и я уже ничего перед собой не вижу. Голова так невыносимо сильно кружится, что кажется у меня из под ног уходит почва.
На автопилоте хватаю Горского за футболку. Сжимаю её между дрожащих пальцев, потому что кажется, что я вот-вот рухну куда-то в пропасть.
Ощущаю вкус его слюны у себя во рту. Жёсткая щетина царапает кожу на губах и щеках. И, словно почувствовав это, Горский начинает мягко поглаживать моё лицо подушечками больших пальцев.
От настолько контрастных ощущений, меня пробивает дрожь. Тело в один миг покрывается мурашками. В меня словно ударяет горячая волна. Стекает к низу живота и медленно скручивается там в тугую пульсирующую спираль.
Сердце так грохочет об рёбра, что кажется вот-вот их проломит. Дыхание сбивается, когда Горский вдруг отрывает руки от моего лица. Грубые жёсткие пальцы мягко скользят по горлу, сжимают плечи…
А спустя ещё мгновение всё резко прекращается.
Тяжело дыша, распахиваю глаза и смотрю на Горского,
