хочу.
— Поздно Стрельникова, — усмехаюсь себе под нос и, заведя мотор, выруливаю обратно на трассу. — Уже влип. Вообще знаешь, ты как жвачка, застрявшая в волосах.
— В смысле?
— В смысле, если прилипла, то избавиться от тебя уже невозможно. Это только на лысо бриться разве что. А иначе никак.
— Знаете, иногда я вообще не понимаю, что вы несёте…
Чёрт, да мне бы самому себя понять…
— В общем, бриться на лысо я как-то не готов. Так что придётся тебе терпеть меня до самого пункта назначения. И привыкай называть меня по имени. Потому что тебе придётся делать это не только при моих родителях, но и на работе. Абсолютно каждый должен считать, что наши с тобой отношения настоящие. Это понятно?
— Понятно, — бурчит себе под нос.
— Вот и отлично.
Всю дорогу Лиза нервничает. Хотя я и так ползу уже как черепаха, что лично меня раздражает до зубного скрежета. Хочется нормально вдавить педаль газа в пол и разогнать машину, но если я это сделаю, курносую точно хватит удар.
Нет, с этой хернёй определённо надо что-то делать. Не может же девчонка так и дальше мучаться. Как она вообще живёт с такой фобией в крупном мегаполисе?!
Её нервозность не проходит даже когда мы съезжаем с трассы на грунтовую дорогу, и я снижаю скорость до десяти километров, чтобы объезжать ямы.
Наоборот. По моему, вертеться она начинает ещё сильнее. То и дело дёргает себя за ремень безопасности. Достаёт из микроскопического клатча зеркало и гигиеническую помаду и начинает суматошно краситься.
Боковым зрением слежу за тем, как она ведёт гигиеничкой по нижней губе и, сука, сглатываю как голодная шавка. Чувствую, как по хребту медленно стекает напряжение, потому что я в ту же секунду думаю о том, как часом ранее мял эти губы. Как девчонка прерывисто выдыхала мне в рот, цепляясь ледяными пальцами за футболку.
Чёрт… они до сих пор у неё красные и опухшие…
— Болит? — спрашиваю хрипло.
Ловлю кайф от того, что после моего вопроса она моментально краснеет.
— Щиплет… немного. У вас… щетина колется?
— У кого у нас? У тебя что, опять в глазах двоиться, Стрельникова?
— Четвериться! — тут же огрызается. — У тебя колется щетина! Всё лицо мне исцарапал!
— Да ладно? — ухмыляюсь. — А мне казалось, тебе понравилось. Ты так дышала тяжело, когда я тебя целовал.
— Это… от недостатка кислорода. Вы как вантуз ко мне присосались!
Закрыв глаза, сжимаю пальцами переносицу и усмехаюсь. Звездец просто. С вантузом меня ещё никто не сравнивал…
— Всё, остановите здесь, мы приехали.
Удивлённо выгибаю бровь, тормозя возле огромного многоэтажного здания с большой огороженной территорией.
— Это что… клиника?
Вот уж этого правда не ожидал.
Не сказал бы, что у меня были какие-то конкретные предположения по поводу того, зачем курносой нужны бабки. Ну кроме секты, естественно. Или каких-нибудь бандосов, которым она за что-то задолжала.
Реально, в эти две версии я бы поверил гораздо быстрее, потому что, кажется, у девчонки талант влипать во всякое дерьмо. И да, меня в этот список тоже можно включить.
Но к тому, что мы в итоге приедем к воротам частной клиники, я как-то был не готов.
— Боюсь спросить, что тебе может быть здесь нужно? — достав из бардачка пакет с бабками, поворачиваюсь к курносой. — Тем более за такую, мягко говоря, не маленькую сумму. На тяжело больную или умирающую ты не похожа. Так что этот вариант отпадает.
— А это уже частная жизнь. Вас такие вещи не касаются.
Судя по тому, как Лиза дёргается, она явно нервничает. И это напрягает. Клянусь, в любой другой ситуации решил бы, что это какая-нибудь палёная клиника, вырезающая из нищих дурочек органы за бабки, но курносая сюда приехала платить, а не продавать. А как я уже сказал, на умирающую она не похожа.
— Меня касается всё, что касается тебя, Лизочек. Тем более, раз уж я плачу. Так что если хочешь получить деньги, то говори на что собралась их потратить.
— Грудь я решила увеличить! Хочу, чтоб прям большая была! — выпаливает раздражённо. — Третий размер! Всегда о нём мечтала! Довольны?! А теперь отдайте деньги! Или больше я не стану ничего изображать перед вашими родителями! Я серьёзно! — вырывает у меня из руки пакет с баблом, рывком открывает дверь машины и буквально вываливается на улицу. — И да, как вы понимаете, я здесь останусь ночевать. После операции нужно отлежаться. Так что ждать меня не надо, встретимся завтра на работе. С переездом, как понимаете, тоже придётся повременить. До свидания, Кирилл Сергеевич, — специально выделяет интонацией моё имя и отчество. Гадина мелкая. Разворачивается и засунув пакет подмышку быстро топает по направлению к клинике, то и дело увязая каблуками в земле.
Ещё с пару минут смотрю на ворота, за которыми скрылась эта мелкая вруха, а потом выхожу из машины и двигаю следом.
Глава 35
Лиза
Прижав к груди пакет с деньгами, быстрым шагом иду по коридору клиники. Сердце в груди тарахтит как ненормальное.
Потому что страшно. Страшно, что сейчас я приду, а врач вдруг скажет, что стоимость операции повысилась. Или если окажется, что дату перенесли, потому что на Машкино место поставили какого-то срочника, например. И как пройдёт сама операция тоже страшно.
Хотя я и стараюсь мыслить позитивно, но всё равно прекрасно понимаю, что операция не гарантирует Маше выздоровление. И то, что это, по сути, её последний шанс снова ходить, я тоже понимаю.
До встречи с хирургом осталось ещё полчаса, поэтому решаю в начале зайти к сестре.
Замираю перед её палатой и медленно вдыхаю через нос, чтобы немножко успокоиться.
После того, что произошло на встрече с родителями Горского мне это необходимо. Мало мне нервов из-за предстоящей Машкиной операции, так теперь ещё этот дурацкий поцелуй из головы не выходит.
У меня до сих пор горят губы. И вообще вся кожа вокруг.
Снова достаю из клатча зеркало и смотрю на своё отражение. Боже, я похожа на какую-то утку! У меня вместо губ два пельменя! Надеюсь, что Маша этого не заметит…
Открываю гигиеничку и наношу ещё один слой помады на повреждённую кожу, хотя едва ли это поможет мне скрыть весь масштаб катастрофы.
Клянусь, до сегодняшнего дня я даже не знала, что можно так целоваться.
Хотя, откуда бы мне знать, как можно. Не сказала бы, что у меня в этом плане большой опыт. По сути, Горский первый мужчина, поцеловавший меня по-настоящему…
От этой мысли сердце дёргается и
