голосом и складывает вещи на скамейке. – Моё имя Клара. Сильвер сказал, что ты хочешь чем-то помочь. Вряд ли ты сможешь овладеть мечом за пару дней, поэтому я могу обучить тебя лечению раненых, собирательству…
– Ты можешь обучить меня магии? – прерывает Нора Клару. – Я Нора – дочь Авроры, сосланная в Царство Алой Крови. У меня должен быть шанс овладеть колдовством, как моя мать.
Клара настороженно хмурит брови.
– Это очень опасно. Магия непостоянна, нужны годы тренировок, иначе твоя собственная сила убьёт тебя, – Клара мнёт пальцы на руках. – Сильвер будет против, он не позволит.
– Он не узнает об этом, – Нора вскакивает с сена и направляется к Кларе. Она берёт её за руки. – Я должна завершить то, что начали мои родители. Я должна помочь уничтожить Дункана, даже если это сведёт меня в могилу. Я уже умерла однажды, мне не страшна смерть во второй раз.
Нора смотрит на Клару с надеждой, что та поймёт её мотивы и согласится ей помочь, однако в её глазах ничего не видит. Не видит той искры, которую надеялась увидеть.
– Ничего не могу обещать, – сухо отвечает Клара и вырывает свои руки из хватки Норы.
Она сама не заметила, как сильно сжала её пальцы. Клара разворачивается к выходу, но в один момент останавливается и произносит:
– Возле главного костра будут петь песни в честь погибших, выходи к нам.
После этого она уходит. Нора тяжело выдыхает пар изо рта и понимает, как сильно она дрожит. Кожа её рук становится практически синей, губы, наверняка, уже синие. Ей нужно одеться теплее, если она хочет дожить до перепалки с Дунканом.
Нора примеряет тёплую чёрную рубашку, чуть широковатую в рукавах, поверх жилет тёмно-зелёного цвета, двое штанов, а поверх них высокие сапоги. Без шубы становится всё равно холодно. Нора распускает волосы и слегка взбивает их для удержания тепла. Что-то, что можно надеть на голову, ей не предоставили.
Она осматривает палатку, будто в последний раз, и выходит на улицу. Всего за пару минут наступает темнота, местность освещают лишь масляные лампы и свечи, расставленные по вытоптанным дорожкам. Нора смотрит в небо, пока на её волосы опускаются небольшие снежинки вместо капель мерзкого дождя. Она предпочитает больше снег, нежели дождь.
Снег приятно хрустит под ногами, теперь ей не холодно делать каждый свой шаг. Она замечает вдалеке большой костёр, возле которого собираются все местные жители, и ступает к нему. Видимо, здесь все будут петь песни.
Помимо большого костра возле некоторых палаток разожжён свой небольшой костёр, подле которого сидят несколько друзей или семья, потерявшая одного своего члена. Нора отводит от них глаза, когда видит, что многие сидят в страхе, а другие сдерживают собственные слёзы. Была бы её воля, она разрыдалась прямо здесь.
Нора подходит к костру и, усевшись возле него, как и народ, наблюдает за искрящимся пламенем. Она замечает Сильвера вдалеке, он разговаривает с одним из стражей, видимо, отдаёт новые приказы. Наверняка, он является полководцем, который поведёт за собой армию во время битвы с Дунканом. Но убьёт ли он Дункана своей рукой?
Страж уходит, а Сильвер поворачивается к костру. Он также очарованно смотрит на него, будто костёр и есть спасение от грядущего апокалипсиса. Затем переводит взгляд на Нору, слегка приподнимает уголки губ, будто всё хорошо, и присаживается к ней.
– Когда кто-то умирает, – начинает Сильвер. – Кто-то должен спеть для него прощальную песню. Так умершему будет спокойнее покидать этот мир.
– Что будет после смерти здесь? – спрашивает Нора, наблюдая за волнующими языками пламени. – Есть ли Ад или Рай? Есть ли тот, кого называют в Царстве Алой Крови богом? Мы перерождаемся вновь или наступает вечный сон?
Сильвер молчит некоторое время.
– Никто не знает, – отвечает он со странной неуверенностью. – Никто не возвращался оттуда и никто не смог победить смерть. Страшно, когда ты умираешь с мыслями неизвестности. Особенно страшно становится, когда твоего существования никогда не вспомнят.
– Когда я умирала, захлёбываясь в воде, – Нора опускает глаза куда-то вниз. – Мне было страшно, что после смерти ничего не существует. В моих мыслях было всё: от того, что я сделала за всю свою жизнь, до того, чего так и не смогла сделать. Я никогда не подозревала, что жизнь после смерти существует, так может… Дальше нас ждёт вечный покой?
Сильвер копошится. Поджав губы, он достаёт из небольшой сумки на поясе амулет в виде луны с несколькими изумрудами.
– Этот амулет даровала мне моя мать перед тем, как её убили твари Дункана. По её словам он защищает от любой магии, направленной в твою сторону, – Сильвер переводит взгляд на Нору и протягивает к ней ладонь с амулетом. – Я не успел отдать его своей сестре перед тем, как она исчезла. Надеюсь, тебе он поможет больше, нежели ей.
Нора хочет отказаться, но понимает, что он действительно может помочь ей в будущем. Она неуверенно берёт его кончиками пальцев. Амулет сделан из белого золота, как и многие украшения, которые носит народ, на лунном месяце расположено несколько камней изумруда, и она замечает два выгравированных символа, похожих на те, что были у Тэя на запястье.
– У отца была вторая половина этого амулета, но он давно потерял его в лесу. Надеюсь, кто-то нашёл его и смог обрести покой от магии.
– Как звали твою сестру? – спрашивает Нора и видит на чужих губах лёгкую ухмылку.
– Аделаида, возможно, ты её знаешь, – саркастично произносит Сильвер.
Нора замечала их небольшое сходство, но не могла подумать о том, что они являются братом и сестрой. Она достаточно удивлена данной новостью.
– Может ли случится чудо, и они с Тэем окажутся живы? – вокруг собирается лишь больше жителей, скоро начнутся песни.
– Нельзя надеяться на лучшее, Дункан не внушает доверия.
Последнее, что произносит Сильвер. Нора больше ничего не спрашивает, ей странно комфортно сидеть у горящего костра, пока вокруг в несколько рядов усаживаются разные существа. Все сидят, обняв свои колени, прислоняются друг к другу плечом и греются возле огня. Морозный ветер до сих пор бьётся холодом по щекам, но вместе со всеми становится намного теплее.
Кто-то издалека начинает песню, низким голосом пропевая первые строки. К нему подключаются остальные. Низкие, тихие, нежные голоса гуляют возле огня, превращаясь в медленную песню в память о своих близких и родных. Каждый вспоминает о том, кого любили, о том, кого продолжают любить сейчас. Когда кто-то умирает, он продолжает жить в чужой памяти. Их смерть не является концом. Возможно, их смерть лишь начало чего-то большего.
