А между тем нормальное наше состояние – это как раз экономическое отставание от соседей. Естественно, наши добрые соседи никогда не упускали этого момента и осуществляли довольно успешные действия, чтобы политически закрепить свое явное экономическое превосходство. Перед нами вставал выбор: смириться и со временем исчезнуть как страна, либо оказать сопротивление. Причем разные слои населения видели свое участие в формировании победы по-разному. Верхи, если они соответствовали насущной задаче (что, в общем, не всегда случалось), вводили в стране режим, который можно назвать мобилизационной экономикой. Низы, понимая ситуацию, шли, причем практически добровольно, на уменьшение своего благосостояния.
В результате происходило внедрение новых технологий. Но каких? Естественно, тех, которые имели отношение к военному делу. Военное же развитие имеет ту особенность, что оно включает в себя все самые передовое. И обычно требует повышения уровня смежных отраслей, обеспечивающих успех отраслей главных (тех, которые объединяют сейчас аббревиатурой ВПК). Более того, на военные разработки обычно денег не жалеют, и именно там появляются новые точки роста для всей экономики, да и не только для экономики. Война, как всем известно, грозит людям телесными повреждениями, и в ожидании ее оживляется медицина. Становится востребованной вообще всякая наука, а наука всегда тянет за собой образование. Особенно это касается последнего времени. (Вспомним, что сеть Internet изначально была военной разработкой).
В итоге в стране появляется новая, модернизированная армия. Ясно, что такой рывок (по сути дела – фазовый переход) требовал очень больших сил общества. Ведь в такие моменты накопление шло не просто в ущерб некоторому дополнительному потреблению, а жизненно необходимому потреблению. Но процесс накопления не проходил даром для общества. Со временем и оно получало определенные средства для увеличения производительности труда. Но давайте не будем забывать, что мы в результате рывка лишь догоняли некий средний мировой уровень. И когда переходили к обычной, а не мобилизационной экономике, то начиналось отставание.
Через некоторое время отставание опять достигало критического значения, и все повторялось вновь. Во время рывка рождались былины о русских чудо-богатырях. Периоды релаксации приносили другие песни: де, русские ленивы, тупы, на печи лежат.
Такие «русские горки» возвысили армию: ее приоритет перед другими сословиями всегда признавался безоговорочно; создание сильной армии было важнейшей задачей властей. А задачи технологические всегда превалировали над социальными.
Рывков разной амплитуды было немало, но значимых среди них три: эпохи Ивана Грозного (переход к единому русскому государству), Петра Первого (переход к империи) и Иосифа Сталина (переход в индустриальное общество). Очевидно, что во все обозримое прошлое рывки происходили стихийно, и вожди наши просто следовали необходимости. Если бы власти и народ отдавали себе отчет в истинных причинах событий, может быть, жертв было бы меньше.
После рывка 1930—1950 годов и релаксации 1950 – 1990-х мы вновь оказались перед внешним вызовом. С распадом СССР Россия потеряла огромное количество земли. Готовится распад основной территории нашей страны. Россия накануне нового рывка, связанного с ее входом в информационно-технологическое сообщество. Если он сорвется, Россия перестанет существовать как независимое государство.
Итак, резюмируем.
Способ развития российской экономики не равномерный, а принципиально скачкообразный. Переход нашей экономики в кризисное состояние нужно рассматривать не как аномальное, а как вполне закономерное явление в динамике развития экономической системы. Кризис дает сигнал об опасности для дальнейшего развития системы и о необходимости ее переключения на мобилизационный тип функционирования. Кризисное состояние экономики, провоцирующее внешнее окружение на попытки перевести этот кризис в свое политическое преимущество, делает наглядным для всего населения необходимость перехода на мобилизационный режим функционирования с резким уменьшением потребления в пользу накопления.
Мобилизационная экономика диктует власти вполне конкретные задачи, и даже можно дать некоторый общий сценарий развития событий.
1. Исходно низкая норма внутренних накоплений. Это не злой умысел, а объективная реальность. Если угодно, это и есть наше стационарное состояние.
2. Существующая правящая элита, помня о прошлом напряжении сил, не рискует вводить режим мобилизационной экономики и продолжает пользоваться ресурсами, накопленными после последнего рывка, но не всегда эффективно. Кроме того, контакт с Европой показывает властителям неудовлетворительность их собственного состояния с точки зрения бытового комфорта. Не понимая истинных причин этого отставания, вожди предпринимают попытки улучшить свое, а также общее положение за счет копирования «зарубежных» порядков[18]. Им помогает своя «интеллектуальная элита» и зарубежные советники. Но это только ухудшает общее экономическое положение страны, углубляя кризис.
3. Появление внешнего вызова в виде закрепления экономического отставания страны через ее политическое поражение. Это является сигналом к началу перехода к мобилизационному режиму функционирования экономики. Как правило, такой переход требует появления новых людей в руководстве, способных к новому режиму функционирования страны. (Возврат после мобилизационного режима к стационарному также требует смены элиты).
4. В результате напряжения всех сил удается преодолеть внешний кризис, а после этого у народа пропадает побудительная причина поддерживать предыдущий режим функционирования.
Далее всё повторяется.
Поражение в холодной войне
Только наивные люди могут думать, будто «Запад», и прежде всего США (наш основной в холодной войне противник) руководствуется некими «общечеловеческими ценностями» при подходе к нашей стране. Там исходят из идеи максимальной полезности для себя, что естественно. Те, кто нам проповедует, что успех Запада базируется на протестантской этике, должны были бы понимать, что в ее рамках нет места для аутсайдеров. А мы, по их мнению, аутсайдеры, ведь мы проиграли холодную войну.
После войны выигравшая сторона желает получить определенные преимущества. Что-то планируется получить и с нас. Правда, Россия страна бедная, но уж какая есть. В основном она, благодаря своим размерам, может служить прекрасной свалкой, а также «кладовкой» сырья на черный день. Но могут возникнут проблемы, ведь запустить руку в этот «сундук» захотят многие. Поэтому перед США стоит задача уже сейчас взять под свой контроль стратегические ресурсы, имеющиеся на территории России.
Коль скоро наши ресурсы они берегут для себя, то не допустят, чтобы их за просто так проедало местное население. Отсюда задача – сократить его численность. Должно остаться столько, чтобы обеспечить кадрами будущие работы по освоению ресурсов, то есть миллионов пятнадцать-двадцать. Тут все-таки холодно, «свои» запросят за работу слишком много, а гнать рабсилу из Юго-Восточной Азии, Африки или Латинской Америки бессмысленно. Африканосы и латиносы тайгу и тундру не осилят, а китайцы, хоть и осилят, но создадут другую головную боль.
Для достижения поставленных в отношении России целей Западу необходимо создать здесь такие условия, при которых Россия сама перейдет в нужное состояние. Надо способствовать сторонникам западного образа жизни в установлении контроля над большинством СМИ, нужно разрушить моральные ценности русского, прежде всего, народа и государственную идеологию, по возможности уничтожить культуру и образование. Всех рассорить друг с другом. Надо поддерживать «демократический» имидж России, хвалить ее за соблюдение прав человека (причем, если будет выгодно, введут и диктатуру). Главное, чтобы у «верхов» приоритетными были интересы Запада, а не России, и чтобы наш внутренний «беспорядок» не перетекал через границу.
Развал проводится по следующему сценарию. Организуется резкое падение жизненного уровня, затем дается достаточно длительный период стабильности, чтобы население успело адаптироваться к новым условиям. Затем опять происходит сброс жизненного уровня. Это называется эффектом вареной лягушки.[19]
У нас большое сомнение, что кто-то просчитывает шаги. Скорее, это результат интуитивного подхода: в каждый момент оцениваются возможности сброса жизненного уровня, либо подключаются резервы для смягчения ситуации.
Целям приведения страны в повиновение служит и создание вокруг России «санитарного кордона» недружественных стран (в том числе членов НАТО).
