Тут карлик захихикал, словно вспомнил некую веселую шутку:
– А вот когда Епископ через сутки появился в Замке, Качей действительно дал маху! Епископ-то еле на ногах держался, а Качеюшка решил, что тот не только в полном здравии, но и овладел Даром королевы! Так перепугался, что без споров выдал тело королевы. А без тела-то и Дар получить нельзя!
– Вот, значит, как… – задумчиво пробормотал я. Но болтливый карлик расценил мое бормотание по-своему:
– Да ты не бойся! Тебя-то Епископ уговорит… или купит… Он на эти уговоры большой мастак!
После этих слов карлик неожиданно резко дернулся на своем сиденье, выпрямился и замер, словно одеревенев, а через мгновение бревном повалился с повозки в дорожную пыль.
Я соскочил с коня и бросился к неподвижно распростертому тельцу. Глаза Твиста были крепко зажмурены, словно в них попал яркий свет, губы крепко сжаты, в лице ни кровинки. Подняв с земли легкое тело, я положил его в повозку и приложил ухо к груди, пытаясь определить, жив ли еще мой говорливый попутчик. Его сердце колотилось, как пойманный зверек. Честно говоря, я не представлял, чем могу помочь маленькому негодяю.
Оглядевшись, я убедился, что сопровождавшие нас рыцари тоже остановили своих лошадей, но продолжают оставаться в седлах. От них какой-либо помощи ждать не приходилось. Я еще раз приложил ухо к груди карлика и с удивлением обнаружил, что его сердце билось совершенно спокойно. А через минуту он, продолжая лежать все так же неподвижно, открыл глаза и своим привычно недовольным тоном, лишенным к тому же каких-либо эмоций, спросил у повисших над ним небес:
– В чем дело?
– Вот и я бы хотел узнать – в чем дело? – с облегчением ответил я.
Карлик, не меняя тона и положения тела, задал новый вопрос:
– Почему стоим?
– Потому что не едем, – слегка раздраженно ответил я. Создавалось впечатление, что Твист не помнит, что происходило после обеда. Или делает вид, что не помнит.
– Почему не едем? – снова поинтересовался возвращающийся к жизни коротышка, и на сей раз в его голосе действительно прозвучал вопрос.
– Дорогуша, – подпустил я в свой голос иронии, – когда ты решил немного поваляться в дорожной пыли, мы все были вынуждены остановиться, чтобы дать тебе такую возможность.
Карлик сел на дно повозки, оглядел окружающее и самого себя. Потом он перевел взгляд на меня и задал новый вопрос:
– Почему я решил немного поваляться в дорожной пыли?
– Ну откуда я могу знать причины твоих безумств? – ответил я вопросом на вопрос.
– Безумств… – словно эхо повторил за мной Твист и неожиданно полез на передок своей тележки.
Усевшись на свое место и прихватив валявшиеся вожжи, он снова посмотрел на меня и сказал:
– Садись на свою коняшку, поедем дальше.
Я пожал плечами и направился к своей лошади. Через секунду мы продолжили нашу увлекательную поездку, только карлик уже не разговаривал.
С полчаса мы ехали в полном молчании, и наконец Твист, не поднимая головы, каким-то тусклым голосом поинтересовался:
– Что я там говорил… перед своим… безумством?
– Да ничего особенного… – безразлично ответил я.
Карлик бросил на меня быстрый недоверчивый взгляд:
– Ты не очень-то ко мне прислушивайся… Я и наврать могу…
И тут меня, можно сказать, осенило. Словно вспоминая подробности нашей беседы, я задумчиво проговорил:
– Вообще-то мы продолжали разговор о твоем детстве, твоих способностях, твоих обидах и обидчиках. Я предложил тебе попробовать найти твоих родителей, если они, конечно, еще живы. Ты же помнишь, у меня большие способности во всякого рода поисках…
Тут я поднял на карлика глаза и увидел, что рот у него открыт, а остановившиеся глаза не мигая смотрят прямо мне в лицо! Честно говоря, я слегка испугался, мне показалось, что сейчас с ним случится еще какой-нибудь приступ. Однако спустя пару секунд он овладел собой и переспросил хриплым фальцетом:
– Кого ты предложил найти?!
– Твоих родителей… – слегка растерявшись, ответил я. Право же, я никак не ожидал от карлика такой бурной реакции.
– Ты в самом деле считаешь, что их можно разыскать? – Твист быстро возвращался к норме.
– Попытка не пытка, – пожал я плечами. – В конце концов, мы ничего не теряем, кроме времени. А потратить время на такое благородное дело мне не жалко.
– Задолбал ты меня со своим благородством!!! – неожиданно взорвался Твист, привскочив на месте от возмущения. – Не надо мне никакого благородства! Если тебе удастся найти мою мать или моего отца, я тебе хорошо заплачу! Очень хорошо!
– Я не возьму с тебя никакой платы, – холодно ответил я.
– Но почему?! – осел карлик. – Я очень богат! Ты не представляешь, как я богат!!! Я вполне могу тебе заплатить, сколько ты пожелаешь! Даже могу отдать все, что у меня есть, я себе потом еще достану!
– Я просто хотел тебе помочь, – попытался я спокойно объяснить свое намерение. – Никакой платы я с тебя брать не собирался.
Твист пораженно уставился на меня, не в силах, видимо, понять такой непрактичности и лихорадочно обдумывая, в чем здесь таится подвох. Но долго раздумывать ему не дали. Неожиданно выросший рядом с его повозкой рыцарь Храма проскрежетал:
– Господин, мы приближаемся к Храму. Ты забыл, что у пленника необходимо отобрать его посох и сковать ему руки…
Эта сказанная безо всякого выражения фраза разом вернула Твиста на землю, и тут я увидел, что его сморщенную мордашку заливает краска смущения.
– Да, действительно… – Он не знал, как отдать мне соответствующее приказание. – Ты… это… мы уже подъезжаем… надо, чтобы ты… – Он замолк, глубоко вздохнул и быстро закончил: – Передай мне свой посох, и… мы тебя закуем…
В его маленьких ручках, бросивших козлиные вожжи, появились огромные, довольно ржавые наручники.
– Это и есть хваленое гостеприимство Епископа? – язвительно поинтересовался я.
– Гостеприимство здесь совершенно ни при чем, – несколько нервно ответил Твист. – Просто мы сейчас находимся в непосредственной близости от Храма, но еще не вошли под защитные заклинания. Отсюда можно атаковать твердыню Епископа, и он не хочет, чтобы у тебя возникло подобное желание. Хотя заранее можно сказать, что такая атака обречена на провал.
Я пожал плечами:
– Ты сам себе противоречишь. Если любая атака обречена на провал, зачем лишать меня возможности ее провести? Пусть бы я убедился в неприступности епископской цитадели.
– А Епископ заботится не о себе… Он заботится о тебе. Если ты предпримешь попытку атаки, ты обязательно получишь ответный удар. Так вот Епископ не уверен, выдержишь ли ты его.
В этот момент я обратил внимание, что рядом с нами высится уже не один рыцарь, а четверо, причем все четверо с обнаженными мечами. У меня в запасе было совершенно замечательное заклинание «против злой стали», но я решил, что пробовать его сейчас не совсем разумно. Поэтому я сошел с коня и аккуратно уложил свой замечательный посох в шарабан к Твисту, а затем молча протянул ему руки. Он сноровисто защелкнул на них наручники, и я вернулся к своему скакуну.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
