Хонор чувствовала, что дрожит, но гнев ее был холодным. Она уставилась на плачущего дипломата, и он съежился под ее взглядом. В глазах ее читалась твердость и решимость, но он видел только человека, способного убить, и задыхался от ужаса.
Она еще с минуту поглядела на него, потом повернулась к Лэнгтри. Посол слегка побледнел, но в выражении его лица чувствовалось одобрение, и он выпрямился.
– Ну так вот, сэр Энтони, – сказала она уже спокойнее. – Коммандер Трумэн уже работает над планом эвакуации семей ваших сотрудников. Нам еще понадобятся имена и адреса всех остальных подданных Мантикоры на Грейсоне. Я думаю, мы сумеем всех разместить в грузовиках, но они не рассчитаны на перевозку людей. Условия там будут суровые, и коммандеру Трумэн понадобится полный список эвакуируемых как можно быстрее.
– У моих сотрудников уже готовы эти списки, капитан, – сказал Лэнгтри, даже не оглядываясь на рыдающего на полу Хаусмана. – Я передам их коммандеру Трумэн, как только мы закончим это совещание.
– Спасибо. – Хонор глубоко вдохнула и повернулась к Брентуорту. – Прошу прощения за то, что здесь произошло, коммандер, – тихо сказала она. – Пожалуйста, поверьте, что именно посол Лэнгтри представляет истинную политику королевы по отношению к Грейсону.
– Конечно, капитан. – Коммандер посмотрел на нее с блеском в глазах, и она поняла, что он больше не видит перед собой женщину. Он видел офицера Ее Величества и был, наверное, первым грейсонцем, видевшим не ее пол, а ее форму.
– Ладно.
Хонор взглянула на перевернутый стол и пожала плечами, потом развернула один из стульев к мужчинам.
Она села и скрестила ноги, ощущая остатки гнева в теле и в дрожании Нимица у нее на шее.
– В таком случае, коммандер, нам пора задуматься над тем, как заставить вашу армию с нами сотрудничать.
– Так точно, сэр… мэм, – быстро исправился Брентуорт, но он больше не колебался, а даже улыбнулся своей оговорке. Но потом его улыбка погасла. – Со всем моим уважением, капитан Харрингтон, это будет сложно. Адмирал Гаррет, он… ну, он очень консервативен, и, по-моему… – Он собрался с мыслями. – По-моему, дела так плохи, что он не очень ясно мыслит.
– Прошу прощения, коммандер, – сказал Лэнгтри, – но вы на самом деле имеете в виду, что адмирал Гаррет – старая баба – прошу прощения, капитан Харрингтон – и вот-вот впадет в панику.
Брентуорт покраснел, но посол настаивал:
– Прошу прощения за резкость, коммандер, и я понимаю, что не вполне справедлив к адмиралу, но нам сейчас нужна абсолютная откровенность без тени недопонимания. Я прекрасно понимаю, что никто не сможет занять место гранд-адмирала Янакова, и у Гаррета есть все резоны бояться. Я не хочу сказать, что он беспокоится за себя. Он этой работы не ждал, на него она свалилась, и он знает, что вторжения ему не одолеть. Одного этого хватит, чтобы перестать ясно мыслить. Но тем не менее факт состоит в том, что добровольно он не передаст командование иностранному офицеру – простому капитану, да к тому же и женщине.
– Я ничего не говорила насчет передачи командования, – запротестовала Хонор.
– Это с вашей стороны наивно, капитан, – ответил Лэнгтри. – Если уж защищать эту планету, на ваших людей ляжет основная нагрузка, и Гаррет это прекрасно понимает. И, как вы сами сказали, ни один грейсонский офицер не способен использовать ваши корабли наилучшим образом. Их планы должны согласовываться с вашими, а не наоборот, и это де-факто делает вас старшим офицером. Гаррет это знает, но не может прямо признать. Не только потому, что таким образом он отказывается от ответственности, но и потому, что вы женщина. – Посол взглянул на коммандера Брентуорта и продолжил тем же тоном: – Для адмирала это автоматически означает, что вы не годитесь для командования. Он не может доверить оборону своей родины офицеру, который, как он уверен, не в состоянии справиться с делом.
Хонор прикусила губу, но опровергнуть оценку Лэнгтри она не могла. Старый боевой конь на посольской должности отлично знал, как влияет страх на человеческие реакции. И мало какой страх ранил так глубоко и убивал стольких людей, как боязнь неудачи. Боязнь признать свою неудачу. Этот страх заставлял командиров, оказавшихся за пределами своих возможностей, цепляться за должность даже тогда, когда они понимали, что не справляются. И Лэнгтри был прав – страх прекрасно сочетается у Гаррета с предрассудками.
– Коммандер Брентуорт, – тихо сказала Хонор, и грейсонский офицер взглянул на нее. – Я понимаю, что мы ставим вас в неудобное положение, но я прошу вас честно ответить мне, правильно ли посол Лэнгтри оценивает адмирала Гаррета.
– Да, мэм, – ответил Брентуорт быстро, хотя и с явной неохотой. Он помедлил и откашлялся. – Капитан Харрингтон, никто на Грейсоне и в армии так не предан планете… но эта работа не для него.
– Но досталась она именно ему, – сказал Лэнгтри, – а он с вами сотрудничать не будет, капитан.
– Тогда, похоже, у нас нет другого выбора, кроме как действовать через его голову. – Хонор решительно расправила плечи. – К кому нам обратиться, сэр Энтони?
– Ну… – Лэнгтри потер губу. – Есть еще советник Лонг, министр Флота, но у него нет собственного опыта военной службы, и я сомневаюсь, что в такой обстановке он пойдет против мнения опытного адмирала.
– Я почти абсолютно уверен, что не пойдет, сэр Энтони, – вставил Брентуорт. Грейсонец сел за стол с виноватой улыбкой, но это был жест, обозначавший, что он принял сторону иностранцев против собственного командующего. – Как вы сказали, опыта во флоте у него нет, и, за исключением административных дел, он всегда полагался на мнение адмирала Янакова. Не думаю, что сейчас что-нибудь изменится. И вы меня простите, капитан, но он человек довольно консервативный.
– Коммандер, – рассмеялась Хонор, сама себе удивившись, – мы так ни к чему и не придем, если вы будете извиняться за всех, у кого проблемы с тем, что я женщина. – Он начал было отвечать, но она помахала рукой. – Вы в этом не виноваты, да и они, в общем-то, тоже, а если и не так, нам некогда разбираться, кто именно виноват. У меня достаточно толстая шкура, чтобы все это стерпеть, так что давайте займемся делом, а щепки пускай летят как летят.
– Да, мэм, – улыбнулся ей Брентуорт, расслабившись, потом нахмурился, соображая.
– Как насчет адмирала Стивенса, сэр Энтони? – Он взглянул на Хонор. – Это начальник штаба Флота, вернее, был начальником до прошлого года.
– Не годится, – решил Лэнгтри. – Он в отставке, и даже если бы не это, они с Лонгом друг друга терпеть не могут. Это дело личное. – Он отмахнулся рукой. – С флотом никак не связано, но будет мешать, а у нас нет времени.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
