— Надеюсь, что сегодня он не придет играть, — пробормотал владелец заведения, рассказывая эту историю Квинси.
Поздним вечером Эбнер нашел адвоката в переполненном танцевальном зале в северной части города. Тот сидел за угловым столиком и в одиночку потягивал спиртное. Бородач, стоя у стойки, наблюдал за ним в зеркало. Зная характер своего приятеля, Эбнер понял, что тот не прочь затеять потасовку. Надо сказать, у Квинси настроение тоже было не из лучших. Вспомнив слова Сюзанны: «Убийств уже хватит», мужчина глотком допил виски и повернулся, чтобы уйти. Завтра еще будет время, и Арон проспится. Бросив несколько слов знакомому, бородач направился к двери.
— Квинси!
Голос говорившего был тих и спокоен.
Корт стоял, прислонившись к стойке бара:
— Выпей со мной.
— Я этого делать не буду. — Лицо Квинси окаменело. — Мне надо с тобой поговорить.
— Правда? Ладно, не пей. Садись рядом или предпочитаешь стоять?
Повернувшись, адвокат направился к своему столику, шагая твердо и уверенно. Бородач не знал, что pi думать: если он действительно пьян, то по внешнему виду этого не скажешь.
— У меня для тебя сообщение от Сюзанны.
Арон поднял голову и трезвыми глазами взглянул на собеседника.
— Она хочет, чтобы ты передал ее дела Барду Шейнли.
— Правда? — адвокат сжал губы. — Что-нибудь еще?
— Она не желает тебя видеть. Отошли чек Барду Шейнли.
— Черт бы ее побрал!
— Черт бы побрал тебя, — поправил его Эбнер. — Ты предал ее. Я думал, ты будешь заботиться о ней, а ты использовал Сюзанну как источник удовольствия.
— Удовольствия? — с сарказмом проговорил адвокат. — Удовольствие было обоюдным, мой друг.
— Я тебе не друг, а твое заявление не произвело на меня никакого впечатления. Мы оба прекрасно знаем, что она не знала мужчин, пока не попала в твои руки.
— Ей нравилось то, что мы делали, Квинси. В противном случае Сюзанна не приходила бы ко мне снова и снова.
— Ты собираешься на ней жениться?
— Не будь идиотом! Ты же знаешь, я не из тех, кто женится.
— Я был идиотом потому, что только безмозглый доверяет женщину такому человеку, как ты. Однако ты не относишься к числу дураков. Ты мерзавец, ты использовал ее, а бедняжка теперь страдает.
— Ей незачем страдать, Лилит…
— Да, Лилит. Она очень похожа на тебя. Вам надо держаться вместе и оставить Сюзанну в покое. Но не забудь передать бумаги Шейнли.
Квинси вышел, оставив в одиночестве бледного от гнева Корта.
Глава LIX
Лилит стояла на лестнице, с удовлетворением глядя на собравшуюся внизу толпу. Из танцевального зала доносилась музыка, смешиваясь со звонким смехом женщин в ярких, открытых платьях и басистыми голосами мужчин. Все представители сильного пола, живущие в радиусе пятидесяти миль, собрались на открытие «Падшего ангела», их карманы оттопыривали толстые кошельки. Восточная роскошь поражала глаз: бархатные шторы, сверкающие зеркала в причудливой позолоченной оправе, хрустальные вазы, блестящие подсвечники. Бесстрастные голоса крупье перемежались с криками и воплями игроков, звон бокалов порой заглушал смех. Лилит жадно вдыхала пьянящий аромат праздника, пьянящий, словно старое доброе вино. От успеха у нее кружилась голова. Она сама создало этот уголок наслаждения — богатый, грешный, сладострастный, буйный.
Именно за это и ненавидели ее родители, и именно это помогало ей таким образом бросить им вызов. Женщина взглянула на Карлоса, стоявшего возле стойки бара, и одарила его многообещающей улыбкой. Скоро он вновь будет обладать ею, скоро разделит с ней страсть, такую же бурную, как и ее фантазии…
— Твоя энергичность поразительна, Лилит. Не понимаю, как тебе удалось завершить строительство в такие короткие сроки.
Женщина обернулась на голос. Сюзанна, стоявшая несколькими ступенями выше, внимательно разглядывала зал. На ней было голубое шелковое платье, гармонировавшее с глазами, шею обвивала голубая бархатная лента с сердечком, которое давным-давно подарила ей Лилит. Необычно глубоким для Сюзанны был вырез, приоткрывавший верхнюю часть груди.
Хозяйка заведения не сдержала изумленного вздоха. Она всегда считала сестру прекрасным юным созданием, ребеночком, ангелочком, но в этом платье…
— Зачем ты здесь, Сюзанна? — тревожно спросила женщина, бросив нервный взгляд на толпу.
— Я пришла на открытие.
— В этом платье? У него очень глубокий вырез.
— Не больше, чем твой, Лилит, — безразлично проговорила Сюзанна. — Я думала, мне он очень идет.
— Каждый мужчина в этом зале разделяет твою точку зрения. Пойдем в мой кабинет.
Схватив ее за руку, Лилит потащила сестру наверх и, войдя вместе с ней, закрыла дверь.
— Я не собираюсь убегать, — улыбнулась Сюзанна. — Кроме того, я пришла поговорить с тобой, поскольку ты не хотела этого делать.
— Не желаю, чтобы кто-нибудь нас беспокоил.
Девушка кивнула:
— Или подслушивал. Мне надо кое-что спросить у тебя.
Лилит поджала губы:
— Мне тоже.
— Очень хорошо. Что ты хочешь узнать?
Оглядев комнату, девушка уселась в кресло с высокой спинкой, сложив руки на коленях.
Лилит вздрогнула — сестра часто так сидела в детстве. Сердце зашлось от боли, и ей стоило большого труда сформулировать вопрос:
— Карлос убежден, что, возможно, я неправильно оценила ваши с Кортом отношения. Я хочу, чтобы ты рассказала мне, что произошло.
Щеки девушки порозовели, но она взглянула прямо в глаза сестры:
— Арон целовал меня, ласкал и… некая часть его вошла в меня. Он дал мне столько наслаждения, что я потеряла способность думать. Это ты хочешь узнать?
Она высоко подняла голову, вызывающе поджав губы и широко открыв глаза, словно собираясь сдержать слезы.
— Разве ты не знаешь, что такого рода вещами нельзя заниматься с мужчиной? — спросила Лилит.
— Откуда мне знать? Отец и мама никогда не разговаривали со мной об этом.
— Нет, но…
— Когда между нами начали происходить э… странные вещи, я не знала, что мне делать. Я собиралась спросить у тебя, писала тебе записки, помнишь? Я говорила, что это важно, но ты так и не пришла. И тогда я начала читать Библию.
— Библию! Там ничего не говорится…
— Я читала «Песнь Соломона». Ты когда-нибудь читала ее?
— Конечно.
— А я нет. То есть, читала, но не понимала смысла. Там описывается все то, что происходило со мной. Мне казалось, что наши отношения с Ароном удивительны, неповторимы. Такие же нежные чувства испытывал Соломон к своей возлюбленной. Я не знала до тех пор, пока ты не сказала мне там, в пещере, что вы проделывали с ним то же самое, что Арон занимался этим со всеми, кому не лень.
