— Merci, non[455], — ответил он продавцу, приблизившемуся к нему с тугим цветком на длинном стебле. В воздухе разлился необычайно сладкий запах. Торговец с целой охапкой цветов стал протискиваться между столиками, выкрикивая: «Жасмин?» На нем была красная феска и мятый, бледно-лилового цвета балахон, настолько тонкий, что сквозь ткань просвечивали трусы.
За одним из столиков какой-то толстый мужчина крутил свой жасмин, держа цветок у самого носа. Казалось, он впал в транс, глаза его мечтательно полузакрылись. Интересно, он ждет девушку или просто мечтает о ней? Через десять минут Ингхэм решил, что никого тот не ждет. Толстяк покончил со своим напитком, похожим на бесцветную шипучку. На нем был легкий деловой костюм серого цвета, и Ингхэм решил, что этот тип принадлежит к среднему классу, может, чуть выше. Вероятно, зарабатывает тридцать или немногим больше динаров в неделю — где-то около шестидесяти трех долларов или немногим больше. За месяц до поездки Ингхэм поднатаскался в таких вещах. Президент Бургиба пытался потихоньку высвободить свой народ из реакционных пут их религии. Он официально отменил полигамию и не одобрял ношение паранджи женщинами. И теперь Тунис шел впереди всех развивающихся стран Африки. Тунисцы даже попытались вынудить всех французских бизнесменов покинуть страну, хотя по-прежнему остро нуждались в поддержке национальной валюты со стороны Франции.
Ингхэму было тридцать четыре. Он был ростом чуть выше шести футов, у него были светло-каштановые волосы, голубые глаза и медленные движения, и, несмотря на пренебрежение занятиями спортом, он обладал прекрасными физическими данными: широкими плечами, длинными ногами и сильными руками. Родился он во Флориде, но считал себя ньюйоркцем, так как проживал в этом городе с восьмилетнего возраста. После колледжа — Пенсильванского университета — он некоторое время работал в газете в Филадельфии, занимаясь — без особого успеха — литературным творчеством до выхода его первой книги «Сила негативного мышления». Это была довольно дерзкая, предназначенная для юношеского возраста мистификация позитивного мышления, в которой парочка негативно мыслящих героев успешно выпутывалась из всех жизненных перипетий, покрывшись славой, деньгами и успехом. Воодушевленный успехом, Ингхэм бросил журналистику и протянул пару трудных лет свободным писателем. Его вторая книга, «Свинья-копилка», имела куда более прохладный прием, чем первая. Затем он женился на богатой девушке, Шарлотте Флит, в которую влюбился без памяти, но не воспользовался ее деньгами; на самом деле именно богатство Шарлотты обернулось для него препятствием. Через два года они расстались. Время от времени Ингхэм продавал сценарий на телевидение или публиковал несколько коротких рассказов, продолжая жить в весьма скромных апартаментах в Манхэттене. В этом году, в феврале, он совершил прорыв, добившись наконец успеха. Его книга, «Игра в «Если», была куплена для экранизации за пятьдесят тысяч долларов. Ингхэм подозревал, что купили ее в первую очередь из-за страстной любовной истории, а не из-за тонкого интеллектуального содержания или попытки возбудить в читателе жажду мышления. Однако это не имело значения: она была куплена, и впервые Ингхэм смог наслаждаться чувством финансовой независимости. Он отклонил предложение написать сценарий по «Игре в «Если», поскольку считал, что создание сценариев для кино и даже для телевидения не его стихия. К тому же он не мог себе представить «Игру в «Если» воплощенной в фильме.
Идея Джона Кастлвуда снять «Трио» выглядела куда более простой и понятной. Молодой человек, которому отказала его возлюбленная, женится на другой девушке, однако задумывает отомстить своему удачливому сопернику самым что ни на есть чудовищным образом, вначале соблазнив его жену и погубив бизнес мужа, затем наслаждаясь зрелищем убийства несчастного. Ингхэм считал, что подобная история вряд ли могла бы иметь место в Америке, но вполне годилась для Туниса. Джон Кастлвуд горел энтузиазмом, к тому же он хорошо знал Тунис, а также Ингхэма, которому предложил написать сценарий к фильму. Продюсером фильма был Майлс Галласт. Ингхэм успокаивал себя мыслью, что, если у него ничего не получится, он просто вернет Джону тысячу долларов, и тот подыщет кого-нибудь другого. Джон уже снял два хороших малобюджетных фильма, первый из которых, «Обида», имел громкий успех. Действие этого фильма происходило в Мексике. Второй рассказывал о техасских нефтяниках, но Ингхэм не помнил его названия.
Джону было двадцать шесть, и он был полон энергии и той уверенности, которая происходит от недостаточного знания жизни, думал Ингхэм, подозревая, что Джона ждет куда более славное будущее, чем его собственное. Ингхэм находился сейчас в том самом возрасте, когда становятся хорошо известны пределы собственных возможностей. Джон Кастлвуд относился к тому счастливому типу людей, которые никогда не задумываются над подобными вопросами.
Ингхэм оплатил счет и вернулся в отель за пиджаком. Он почувствовал, что проголодался. Взглянув снова на два письма в ящичке «И-Г» и на пустую ячейку под его ключом, он попросил:
— Vingt-six, s'il vous plaît[456], — и взял ключ.
И, снова следуя совету Джона, Ингхэм отправился в ресторан «Паради» на улице, находившейся между его отелем и «Кафе де Пари». Потом побродил по городу, выпив несколько чашек кофе эспрессо за стойкой кафе, где не было туристов. Хозяевами везде оказались мужчины. Бармен понимал его французский, но он ни разу не слышал, чтобы кто-нибудь вокруг разговаривал на этом языке.
Он вернулся в отель, намереваясь написать письмо Ине, но почувствовал, что слишком устал и к тому же полностью лишен вдохновения. Поэтому, улегшись в постель, он принялся за роман Уильяма Голдинга, который привез с собой из Америки. Перед тем как уснуть, он немного помечтал о девушке, слегка флиртовавшей с ним в «Кафе де Пари». Блондинка, довольно пухленькая, но чертовски привлекательная. Ингхэм принял ее за немку (мужчина с ней, кажется, был важной персоной) и приятно удивился, когда услышал, как она, покидая кафе, заговорила со своим спутником по-французски. Ерунда, отмахпулся Ингхэм. Лучше думать об Ине. Наверняка она думает сейчас о нем. В любом случае Тунис должен заставить его перестать тосковать о Лотте. Слава богу, он почти успокоился. Ведь прошло уже полтора года, как они развелись, однако иногда Ингхэму казалось, что все случилось совсем недавно.
Глава 2
На следующее утро Ингхэм обнаружил, что писем для него по-прежнему нет, и его вдруг осенило, что Джон и Ина могли написать на адрес отеля «Дю Гольф» в Хаммамете, в котором ему рекомендовал остановиться Джон. Ингхэм еще не заказывал в нем номер, намереваясь сделать это пятого или шестого июня. «Поотирайся в Тунисе несколько дней. Наши главные герои должны жить в столице… Не думаю, что тебе захочется там работать. Слишком жарко, и негде купаться, разве что в Сиди-Бу-Зид. Мы будем работать в Хаммамете. Там потрясающий пляж для вечернего купания и нет городского шума», — говорил ему Джон.
После целого дня пеших прогулок и поездок по городу, в котором с двенадцати до четырех все заведения, кроме ресторанов, закрывались на длительный перерыв, Ингхэм был готов уже следующим утром отправиться в Хаммамет. Однако, подумав, что потом будет упрекать себя за недостаточно подробное знакомство с Тунисом, решил остаться здесь еще на пару дней. В один из них он отправился в Сиди-Бу-Зид, расположенный в шестнадцати километрах, где поплавал и пообедал в довольно роскошном отеле, поскольку отдельных ресторанов там не оказалось. Это был очень чистый городок, состоявший из беленных известью домов с голубыми дверьми и ставнями.
Когда Ингхэм за день до отъезда позвонил в «Дю Гольф», свободных номеров там не оказалось, но управляющий порекомендовал ему другой отель в Хаммамете. Ингхэм приехал туда, но, обнаружив, что его атмосфера здорово напоминает голливудскую, остановил свой выбор на отеле под названием «Ла Рен де Хаммамет». Все здешние отели располагались от воды ярдов на пятьдесят или немногим больше и имели собственные пляжи на хаммаметском заливе. «Ла Рен» состоял из большого основного здания, лаймовых садов, из лип и лимонных деревьев и бугенвиллей, а также пятнадцати или двадцати бунгало различных размеров, которые давали туристам возможность уединиться под сенью цитрусовых. В бунгало имелась кухня, но Ингхэм, не пожелавший обременять себя хозяйственными заботами, выбрал комнату в главном корпусе отеля, с видом на море и сразу же отправился купаться.
