нос. Где он только ни побывал: вы и были в курсе происходящего в жизни брата, сумели настроить Терренса против отца, заставили Эдварда считать себя слабаком, а меня выставили грязной проституткой, которая изменяла своему парню и встречалась с другими.
Майкл тихонько хихикает, ничего не говоря пару секунд. Но затем он кивает и с гордостью смотрит на Эдварда и Наталию.
— Что ж, ладно… — задумчиво произносит Майкл. — Я расскажу вам кое-что…
— Вот и давайте! — грубо бросает Эдвард. — Я требую с вас объяснений!
— Видишь ли, Эдвард… — Майкл начинает наматывать круги по кабинету. — К случаю с твоей бывшей подружкой действительно причастен я. Но лишь частично.
— Пытайтесь переложить вину на других?
— Заткнись и послушай… Около трех-четырех месяцев назад в одно кафе зашла милая, но очень грустная блондинка по имени Наталия Эмили Рочестер. Она сидела за столиком одна, но потом к ней подошел парень. Высокого роста, с черными как смоль волосами и серыми глазами. Был одет в те же джинсы, джинсовку, ботинки и майку, которые сейчас одет наш дорогой Эдвард Роберт МакКлайф. Он спросил разрешения присесть, и она согласилась. После чего они разговорились и решили объединиться ради сами знайте чего. Однако так получилось, что в какой-то момент они полюбили друг друга.
— И зачем вы об этом нам говорите? — уставив на Майкла хмурый, презренный взгляд, скрещивает руки на груди Наталия. — Чтобы в очередной раз показать, что от вас ничего не утаишь?
— Ты отчасти права, — тихонько смеется Майкл и начинает поглаживать свой подбородок. — Кстати, а почему никто из вас не задается вопросом, откуда я все это знаю?
— Ну так расскажите! — восклицает Терренс. — Кто рассказал вам про них на этот раз?
— Дело в том, что в день знакомства Эдварда и Наталии в том кафе случайно оказался один человек. Он знал, кто эта девушка, хотя не был знаком с ней лично. Не буду говорить, кто он такой, но этот человек тут же узнал эту красавицу. И ему много известно о ее родителях. В Интернете полно их фотографий, на которых можно было увидеть Рочестеров в полном составе. Но суть не в этом.
— Что-то мне подсказывает, что этим человеком был тот, кто решил поиздеваться надо мной, — слегка хмурится Наталия.
— А ты не совсем глупая девчонка, иногда попадаешь в яблочко, — щелкает пальцами Майкл. — Это правда! Это действительно был Юджин. Он много знает про семью Рочестер, и ему очень понравилась эта милая и запоминающаяся девушка. Он быстро узнал в той блондинке Наталию Рочестер, а в черноволосом парне — Эдварда МакКлайфа. Конечно, он решил еще раз все проверить, дабы быть уверенным в том, что мой племянник познакомился с дочерью Энтони и Летиции Рочестер.
— Еще бы! Ведь Уэйнрайт назвал меня по имени, когда я столкнулась с ним в первый раз.
— Этот человек за чашечкой чая рассказал мне об этой встрече, но я не слишком был в этом заинтересован. Думал, что это просто очередная знакомая моего племяшки. Ну или красотка, с которой он бы захотел переспать. Однако спустя несколько недель Уэйнрайт рассказал мне, что он увидел Наталию поздним вечером в безлюдном месте, где он гулял со своими друзьями. Ну и тогда мой дорогой Юджин решил познакомиться с этой девушкой поближе… Ведь были у него знакомые, которые утверждали, что эта девчонка меняет мужиков как перчатки, и спит со всеми подряд. Ну мой друг тоже решил развлечься и поласкать красивое молодое тело. Однако белокурая красавица отказалась от такого заманчивого предложения, ударила его между ног и убежала. Впрочем, Юджин быстро догнал ее и показал, где раки зимуют. И… Ну а что было дальше, нам может рассказать звезда этой истории.
Майкл переводит взгляд на Наталию и немного надменно смотрит на нее с загадочной улыбкой. Девушка нервно сглатывает, будучи не готовой рассказывать о тех муках, через которые ей пришлось пройти. Эдвард прекрасно видит, как она начинает нервничать, и не может не вмешаться в этот разговор, приобняв задрожавшую и побледневшую блондинку за плечи и прижимая ее поближе к себе, пока та склоняет голову с грустью во взгляде.
— Мы уже знаем, что произошло, — уверенно говорит Эдвард. — Можете не утруждать себя.
— Что ж, ладно, — пожимает плечами Майкл. — Я не буду говорить о восторге, который испытал Юджин после того, как увидел, насколько у этой блондиночки шикарное тело. Говорит, что не понимает, как вообще можно прятать такую красоту под одеждой. И отмечу, что он прав. На фотографиях эта девчонка сногсшибательна. Особенно когда она почти обнаженная.
— И вам ОЧЕНЬ крупно повезет, если мы не узнаем о том, что вы лапали ее своими грязными старыми лапами, — грубо говорит Терренс.
— Нет, дорогой мой, хоть эта красавица очень привлекательная, ни я, ни мои люди и пальцем ее трогали все четыре дня, что она провела здесь. Конечно, мы могли бы, но нам не нужно было, чтобы у нее случился сердечный приступ. Вот я и пожалел эту чувствительную девочку.
— Вы снова и снова подтверждайте то, что родились гадом, — сквозь зубы цедит Эдвард. — Больным подонком, которого надо лечить. Таких людей, как вы или Уэйнрайт, нужно подвергать таким ужасным пыткам, о которых они даже и подумать бы не могли. А за то, что эта мразь хотела изнасиловать мою бывшую девушку, его вообще надо кастрировать. НА ЖИВУЮ! Чтобы эта тварь чувствовала боль и видела ту кровь, что будет вытекать из него!
— Ой-ой-ой! — цокает Майкл, со скрещенными руками на груди качая головой. — Какой ты кровожадный, мальчик мой!
— Ну если для вас пытаться затащить девушку в постель против ее воли — это нормально, то вам прямая дорога в психиатрическую клинику. А поскольку это случилось с Наталией, то я еще больше ненавижу ту волосатую гориллу. Которая посмела не просто полапать ее, но еще и раздеть до нижнего белья и облизать с головы до ног.
— М-м-м, надо же как ты бесишься! Ты же больше всех унижал Рочестер и поливал грязью. Считал ее проституткой, не хотел ничего о ней слышать, проклинал день, когда познакомился с ней…
— Потому что я, черт возьми, НЕ ЗНАЛ ПРАВДЫ! — громко, раздраженно отвечает Эдвард. — А знал бы, что Уэйнрайт находится среди вас, то я бы избил эту тварь НАМНОГО РАНЬШЕ! НАМНОГО, ДЯДЯ!
— Ух ты! Не уж-то ты все еще любишь ее? А, дорогой мой? Сомневаюсь, что ты мечтал бы спасти и защитить ее, если бы она была тебе безразлична.
— А она мне действительно не безразлична, — уверенно заявляет Эдвард,
