принять – сразу пошло в ход… Это из-за захвата души Кровью богов? Нет, погоди-ка, как там… Кровь и артефакт «конфликтуют».. . Не понимаю…»
Еще раз моргнув, он оказался в совершенно новом месте, причем сидя… на золотом троне? На ум не приходило ни единого воспоминания из геймерского прошлого – ни-че-го, даже ни упоминания о ведущих себя таким образом артефактах.
Проведя пальцами по золотому подлокотнику, он поспешно отдернул руку, почувствовав отрезвляющий холод.
Возврат осязания помог успокоиться – достаточно, чтобы попытаться обдумать ситуацию.
Что это за место? – со вздохом пробормотал он под нос.
Он оказался в огромном, но тускло освещенном зале с уходящими в пустоту бесконечными обсидиановыми колоннами искусной работы. Вглядываясь в холод и пустоту впереди, он почувствовал легкий укол боли: это место словно давило… Душило.
Пришлось осмотреться повнимательнее.
«Здесь ни души. И где… Я вообще очнулся или все еще без сознания?»
Прищурившись, он попытался обнаружить что-нибудь, что позволило бы сориентироваться. И тут впереди в сиянии внезапной вспышки показался золотой трон. Точно такой же, как тот, на котором он сидел, и тоже с седоком. Человеком.
«Он на меня смотр…. Стоп, это что, зеркало? Это мое отражение?»
Продолжая внимательно вглядываться, он собрался поднять руку к груди, проверяя догадку, но тут ушей достиг низкий и гулкий голос. Не резкий, но сильный, словно прилетевший издалека, и достаточно четкий, чтобы понять, что говорит собеседник:
Представься.
Том 3. Глава 171
Янтарный меч – том 3 глава 171
Глава 171 – Потомок или нет – прими наследие
Вместо ответа Брэндель спросил:
А вы кто?
Я? – рассмеялся вдруг собеседник.
Расположившись поудобнее, он откинулся к спинке трона, вытягиваясь по диагонали, и оперся подбородком на руку, лениво рисуя узоры на подлокотнике:
А шут.
Что? – непонимающе нахмурился Брэндель.
«Это квест такой? И откуда? В Темном лесу такого точно не водилось, да и в принципе нигде в игре тоже. Нет уж, давай-ка успокаивайся и думай, как ответить. Первое правило в игре – продолжать разговор… Хоть бы не загадка никакая – терпеть их не могу!»
Тогда почему я… А почему ВЫ здесь? – попробовал он зайти с другой стороны, на ходу передумав расспрашивать про себя и решив сосредоточиться на собеседнике.
Себя спроси, мальчик, – предложил не допускающим возражений тоном тот.
Меня? – в замешательстве повторил Брэндель, – прошу прощения, но я понятия не имею, как и почему сюда попал. Хотя… из последнего за мной числится оскорбление одной весьма влиятельной женщины и убийство архиепископа, а вот теперь отчего-то тут оказался…
Пустившись в рассуждения в привычном стиле, он и не заметил, что отвечает совершенно издевательским тоном.
И тут же почувствовал, как в жилах стынет кровь – не от того, что в зале мигом похолодало на несколько градусов – а от ледяного взгляда, которым его буравил незнакомец.
Меня, конечно, немного занимает пересказ событий от первого лица, так сказать, но дело вовсе не в этом, и ты это прекрасно понимаешь. Не путай причину со следствием.
Что?
А по какой причине ты повел своих людей на смерть? Почему не смог их защитить? И самое важное – ты вообще представляешь себе, что с тобой происходит?
Мигом посерьезнев, Брэндель лишь с трудом сглотнул.
Глупец, ну и глупец же – воистину шут! – холодно рассмеялся мужчина, наблюдая за реакцией Брэнделя и даже как будто его жалея. Ты даже перед смертью не в состоянии раскаяться! Вот оно, человеческое тщеславие!
Причиной всех бед, как Брэндель и сам понимал, был тот самый обет, произнесенный, чтобы произвести впечатление на Макарова с его людьми. По сути именно он, можно сказать, пригласил все эти силы в Зеленую башню в поисках Львиного сердца. И Каменный ключ, и оскорбление Фаэны, и бой с Вероникой, и Священные мечи – все эти ступеньки привели его вниз, в яму, где он сейчас оказался. Но нет же, ничто из этого не коробило, даже последняя капля, убийство Аммана. Он всегда действовал в согласии с собой и своими принципами, не поступаясь ни на миг.
Время текло мучительно медленно, но Брэндель все молчал, мучительно анализируя свои решения и поступки, и решая, действительно ли все они были ошибкой, или этот садист над ним издевается.
Незнакомец поначалу невозмутимо наблюдал, но в итоге прервал молчание первым:
Ладно, довольно об этом, надоело.
Отвечая на предыдущий вопрос: ты здесь потому, что владеешь Семенем Судьбы.
«Семя Судьбы? Не пойму, о чем он толкует? Неужели…» – задумался Брэндель и почти сразу сложил два и два, едва не уронив челюсть на пол от полученного результата.
Серый камень Аммана! Получается, перед ним вполне может быть никто иной, ка Фарнезайн, один из четверых великих Мудрецов. Как раз священник… наверное, стал Героическим духом? Если подумать – вполне вероятно: Императрица Ветров и Король Пламени много чего оставили после себя, а то, что следов этого «Папы» не смог обнаружить никто из геймеров игре, вовсе не значит, что их не существовало.
«Фарнезайн, один из четверки, и его артефакт привел меня сюда?»
В-вы…… – почти дрогнувшим голосом начал Брэндель, пока мысль неслась вскачь.
«Конечно же! Ортлисс же говорила, что камень ей что-то напоминает, и если он из ее эпохи – ничего удивительного… Погоди-ка! Но ведь артефакт у Фарнезайна другой – должен быть жезл, а не камень! Хмммм, или он каким-то образом оказался камнем? Или это только часть жезла?»
Ваше Высокопреосвященство, – сменив тон на елейный продолжил Брэндель, – так вы об этом драгоценном камне?
Этот камень – несомненно Семя Судьбы.
П-простите? – от всего этого у Брэнделя трещала голова.
«Так, я здесь из-за этого айтема Судьбы, а недавно отдал Скарлетт еще один, ничуть не хуже – Золотое яблоко. И надо же – тут же получил еще один, и он поможет побороть Кровь богов! Ничего себе везение!»
Ты потомок Золотой линии крови? – спросил вдруг собеседник.
Брэндель решил сосредоточиться на разговоре, оставив до лучших времен все хитроумные схемы, догадки и предположения, и ответил правду:
Увы, но нет. Даже не Серебряной.
Понятно, то есть мусор, – вполне соответствует всем твоим неудачам и тому, как ты всех подвел, и даже самого себя.
На мгновение повисла тишина. В сердце Брэнделя вспыхнул гнев. Захотелось протестовать, но в итоге он решил смирить гордыню и лишь
