взглядов, либо просто был менее ограничен в бюджете, уделяли внимание и методам совершенствования иных природных металлов и прочих веществ, надеясь решить прочие великие задачи алхимии и получить в итоге панацею, алкагест и ребис.
Серебро обычно рассматривалось алхимиками лишь как побочный продукт трансмутации на пути к золоту и философскому камню. Но Гебер, он же ибн Хайян, в своих трудах отводил работе с ним немало времени, Кайнетту же оставалось лишь найти нужные книги, скомпоновать описанные там приемы и адаптировать методы тысячелетней давности под более современные технологии. В итоге они собирались получить металл, который будет в большей степени серебром, чем само серебро — более ярким, более приятным на ощупь, более лёгким и прочным, не темнеющим долгое время… Весьма ценный и необычный материал для ремесленников и ювелиров волшебного мира. Особенно если помнить, что в «маггловском» мире серебро высокой пробы сейчас можно купить любыми партиями и всего фунта по четыре за унцию. Выход же на тех, кто в волшебном мире заинтересуется подобной экзотикой, вполне способен обеспечить (за свой небольшой процент и долю известности) Слагхорн, имеющий весьма обширные связи в самых разных кругах. По словам бывших «мародёров», старый профессор всегда имел привычку жить не по средствам, и никогда от шанса получить пару лишних галеонов не откажется. А ещё Гораций понимал, что он нужен ученикам не меньше, чем они ему, так что беседа протекала вполне продуктивно.
Кайнетт, хотя и прислушивался к разговору, вовремя его направляя, также не забывал смотреть по сторонам. Кто-то из волшебников сел ближе, чтобы послушать дискуссию об алхимии. Кто-то просто общался между собой, благо тут собрались ученики с разных курсов и факультетов, многие из них обычно могли увидеться разве что в коридорах или в большом зале. К примеру, Габриэль откровенно флиртовала с Поттером, одновременно раздавая весьма нелестные комментарии окружающим на французском. Судя по лицам чистокровных, многих из них этому языку в своё время обучали.
Однако несмотря на чудачества вейлы, не меньше половины собранных Горацием волшебников и ведьм откровенно скучали. Слагхорн не уделял им внимания, как раньше, не просил рассказать о своих успехах или делах родственников, известных в магическом мире — он целиком сосредоточился на разговоре, который в ближайшем будущем сулил ему кое-какую прибыль и перспективы. Малфой, Нотт, Забини, Шафик, Селвин, сёстры Кэрроу и сёстры Гринграсс… Кайнетт не мог не думать о том, что кто-то из них вполне способен оказаться тем самым конкурентом, спешащим добраться до крестража в школе раньше их клуба. Или, может быть, уже успешно это проделавшим. Последнее ещё не было бы однозначным поражением, ведь соотношение сил всё ещё катастрофически не в пользу Реддла, но решение проблемы могло бы затянуться ещё на несколько лет, чего стоило бы избежать.
— Профессор, вы уверены, что это так уж необходимо? — ожидаемо, первым не выдержал именно Малфой.
— Что именно? — уточнил Слагхорн, отвлекшись от разговора с Эмбер.
— Тратить ваше… и наше время подобным образом, — вместо Драко ответила старшая Гринграсс. — Это, без сомнения, крайне мило, что магглорождённые студенты впервые сумели что-то изобрести и решили перед вами похвастаться своим «достижением» в магии. Очаровательно даже, но стоит ли оно подобного внимания с вашей стороны? Всё, что они смогут предложить, для волшебников уже давно не ново.
— Такая категоричность. А ещё потом спрашивают, почему я чистокровных недолюбливаю… — проворчала Тейлор, оглядывая старшекурсников за столом. Быстро поправилась: — Извините, профессор, вас я не имела в виду. Так вот, про то, что уже не ново. А сколько серьёзных открытий волшебники Британии сделали за последние полсотни лет, в сравнении с обычными людьми? Волчье противоядие, разве что, и то ведь — всего лишь полумера, а не полноценное лекарство. Может, стоит дать попробовать тем, кто на самом деле пытается что-то изменить?
— Попробовать? Никто и не запрещает, — Нотт несколько наигранно развёл руками. — Вопрос лишь, как именно это делать. Попытаться для начала разобраться в предмете и в том, что уже было придумано до вас, или сразу отбросить чужое мнение и начать объяснять волшебникам, как нужно переделать наш мир. Последнее чаще всего и происходит.
— «Ты приходишь ко мне и просишь, но ты просишь без уважения…» — с сарказмом процитировала Клэр склонив голову на бок и разглядывая обычно молчаливого слизеринца.
— Точно! — Малфой проигнорировал иронию, либо и вовсе не заметил. — Рад, что хотя бы кто-то понимает иногда.
— Смотрите, я сын министра, а вы чего добились в жизни? — негромко произнесла Тейлор, но Кайнетт её услышал. Слагхорн, вероятно, тоже, однако профессор промолчал.
— Слепая вера в авторитеты? Просто прекрасно, но на дворе уже не пятнадцатый век. Всё нужно подвергать сомнению, — произнесла Грейнджер, тоже «не заметив» фразы Карин. — А не принимать что угодно, просто потому что так сказали пятьсот лет назад очень авторитетные люди.
— Как типично для магглорождённых, — снисходительно ответила Астория. Кажется, она говорила совершенно искренне: — Вы просто не способны понять и принять истинное положение дел. Всегда думаете, что знаете лучше, никто вам не указ. Все вы одинаковые — ты, Тейлор, Мерфи…
— Самое смешное, что вообще-то я целиком разделяю идею о превосходстве чистокровных семей, — высказал Кайнетт своё мнение. В наступившей тишине он продолжил, внимательно изучая Гринграсс и будто не замечая изумленных взглядов с обеих сторон: — Но только при одном условии. Если это превосходство можно измерить, если его можно увидеть.
— А разве это и так не очевидно? — Малфой прямо за столом принял горделивую позу, явно копируя отца. Демонстративно оглядел своих соседей.
— Выведение породы? — презрительно уточнил маг. — Внешность нетрудно изменить любому волшебнику, на время или навсегда, сделать её идеальной. А как быть с даром? У Виридиан острые уши, но она уже через год или полтора будет в магии сильнее тебя, Малфой. У твоей кузины натуральный сиреневый цвет волос, однако она вполне компетентный аврор с боевым опытом. Если бы встал выбор, увеличить свой потенциал вдвое, но вместе с тем получить светящиеся глаза, чешую или рога, то я бы не стал колебаться и после носил их как знак гордости, не стал бы даже прятать.
— Чему тут удивляться?.. — протянула Селвин с отвращением. Фальшиво изобразила сочувствие, сказав: — Поздравляю, Аманда, ты выбрала себе отличную пару.
— Ваша преданность магии может лишь радовать, однако в целом данный взгляд на вещи не слишком популярен, мистер Мерфи, — произнёс вдруг Слагхорн, до этого лишь наблюдавший за спором с немалым интересом.
— Вы так считаете, сэр? — удивился маг.
— Нечеловеческие черты от сирен, гоблинов или вейл, врожденные особенности метаморфов — в этом современные люди уже не видят ничего предосудительного. Но есть
