Читаем без скачивания Сага о копье: Омнибус. Том II - Маргарет Уэйс

Досадно, что он его пропустил. К сожалению, даже кендер не может находиться одновременно в двух местах. Обидно…

— Нет, Палин не брюзга, — вполголоса убеждал себя Тас. — Он просто испугался. Самому кендеру это чувство было незнакомо. По своим друзьям Тас знал, что испытывать его довольно неприятно, и потому, сопереживая и сочувствуя Палину, он решил слушаться молодого мага во всем. Кендер покорно стоял в углу и упивался своей добродетельностью. Интересно, как долго можно ее смаковать.

Наверное, скоро надоест: прямо но соседству с добродетелью — скука. Но немного можно потерпеть. Пусть он не имел права ни к чему прикасаться — смотреть-то ему не запретили. И Тас смотрел во все глаза. Палин двигался по лаборатории медленно и осторожно. Посох Магиуса светил так, словно радовался, что он опять дома. Размеры святилища Рейстлина были внушительными и принимая во внимание его расположение, и по сравнению с другими помещениями башни. Тас не мог избавиться от странного ощущения, что стены лаборатории отдалились от него, с тех пор как он шагнул через порог. Ему даже казалось, что она продолжает увеличиваться в размерах. Первое, что бросалось в глаза, — огромный стол, высеченный из цельного куска гранита, занимавший всю центральную часть помещения. Тас мог трижды уместиться на этом столе от края до края. Кендер с удовольствием привел бы более точные измерения, но ему вовсе не улыбалось валяться в пыли, толстым слоем покрывавшей каменного монстра. Пыль лежала повсюду, но признаки обитания живых существ — мышей, пауков — начисто отсутствовали.

— Уже много лет никто не переступал порог лаборатории; мы — первые, — тихо проговорил Палин. Он обошел стол, и свет кристалла упал на многочисленные полки с книгами и свитками. Книги в синих переплетах, по-видимому, остались от безвестного мага Фистандантилуса. Сборники заклинаний в черных и красных переплетах, с серебряным и золотым тиснением, могли принадлежать как самому Рейстлину, так и другим чародеям, жившим когда-то в Башне. С горящим взором Палин замер перед стеллажами. Рука сама было потянулась к одной из книг, но маг вовремя одумался.

— Зачем себя дразнить? — с горечью произнес он. Ведь я знаю, что достаточно взглянуть на титульный лист, и можно запросто сойти с ума. Тас, сопровождавший Рейстлина в его странствиях, неоднократно слышал о случаях, когда неопытный, невысокого ранга маг брался за чтение книги, не соответствующей его уровню владения искусством. Кончалось это тем, что несчастный впадал в безумство.

— Очень предусмотрительно с твоей стороны, Палин, — вслух заметил Тас. — Когда я однажды взял в руки сборник заклинаний, Рейстлин отнял его у меня и заявил, что ему вовсе не хотелось бы иметь на руках кендера-психа. Я его поблагодарил за заботу, но довольно сдержанно — мне все же любопытно было бы сойти с ума. Рейстлин ответил на это: возиться с умалишенным кендером — значит подвергаться невероятным самоистязаниям. Великий маг пояснил, что если бы его два десятка людоедов отлупцевали палками, то он отнесся бы к этому как к щекотке, в сравнении с теми мучениями, которые неминуемы в компании со свихнувшимся кендером… Я, впрочем, не уверен, что он именно так говорил.

— Дядюшка Тас, — сдавленным голосом произнес Палин, словно его душили. — Мне не хочется говорить резкости тому, кто старше меня… Но прошу тебя — замолчи! Он снова принялся курсировать по лаборатории, внимательно все осматривая и ничего не трогая. Маг дважды обошел помещение, оставляя необследованным один небольшой островок. Место это находилось как раз напротив того угла, где стоял Тас. Для кендера не было тайной, что там. И Карамон, и Танис рассказывали ему о той части святилища Рейстлина, которую Палин так старательно избегал. Палин задумчиво смотрел на этот темный островок. Очевидно, его раздирали сомнения, и он не знал, что предпринять. В отличие от Таса, который совершенно точно знал, что нужно делать. «Он все еще побаивается, — тряхнув хвостиком на затылке, рассудил кендер. — Как иначе объяснить то, что он впустую кружит по лаборатории, вместо того чтобы действовать. Я мог бы ему посоветовать… Впрочем, нет. Если вспомнить себя молодого, то советы старших мы, как правило, не слушали. Хотя можно просто намекнуть. Нам нужно спешить.

Дело идет к ужину. Насколько мне известно, пища в Бездне хоть и питательная, но вкусовой изысканностью не отличается. Итак —.. решайся, Тас. Пусть он сначала отвернется…» Палин рассеянно перебирал свитки; разглядывал, неохотно возвращал на прежнее место; одновременно о чем-то напряженно думал.

— Ну давай — найди тот, который тебя, интересует, — пробормотал Тас. И Палин нашел… Взяв очередной свиток и внимательно изучив сургучную печать, маг вдруг просиял. Торопливо сломал печать, расправил пергамент и углубился в текст. Тассельхоф, покинув свой угол, бесшумно пересек лабораторию и шагнул на каменный приступок, служивший фундаментом для Врат в Бездну.

— Послушай, Тас, как интересно, — проговорил Палин и обернулся. Тас? — обеспокоенно позвал он, не увидев кендера на месте.

— Палин! Ты только посмотри, что я нашел, — с вызовом произнес Тассельхоф.

Он взялся за шелковый шнур, свисавший сбоку от алого занавеса, и потянул его.

— Остановись, Тас! — крикнул Палин и, выронив из рук свиток, бросился к кендеру. — Не надо! Мы окажемся… Но было уже поздно. На месте поднятого занавеса образовалось столько пыли, что Тас едва не задохнулся.

— О-ба-на!.. — донеслось до Палина полное зловещего смысла восклицание — обычно последнее, что слышат на этом свете те, кто имел несчастье оказаться спутником кендера.

27. Воровская Гильдия. Новый ученик

Члены Воровской Гильдии Палантаса могли похвастаться (и они это с удовольствием и не без апломба делали время от времени), что их гильдия являлась старейшей в городе. Хотя никаких документальных подтверждений этому не находилось, воры были недалеки от истины. Подобного рода шатия-братия существовала задолго до того, как сформировались процветающие теперь гильдии серебряников, парфюмеров, ювелиров… Зачинателем генеалогического древа Гильдии считался некто Кошка Пит, субъект, сколотивший шайку в дремучих лесах Соламнии. Он и его подельники занимались грабежом на большой дороге. Свое прозвище Пит получил отнюдь не благодаря своим повадкам. Просто однажды его нещадно высекли плеткой, которая у палачей-профессионалов зовется «кошка».

Грабила шайка очень избирательно. Пит никогда не делал попыток напасть на знатного вельможу, сопровождаемого охраной, мага, к какой бы касте тот ни принадлежал, богатого торговца — то есть всех тех, кто был (или мог быть) вооружен. Кошка Пит объяснял это тем, что был не склонен проливать кровь (в первую очередь свою собственную). Он довольствовался тем, что обирал одиноких и невооруженных путников: странствующего лудильщика, менестреля, мелкого торговца, обнищавшего студента, одинокого жреца-правдоискателя… Имея дело со столь жалкой, ненадежной клиентурой, предводитель и его разбойнички едва сводили концы с концами. Но Кошка Пит не терял надежды, что однажды судьба пошлет им такого лудильщика, у которого посреди хлама и старья обнаружится кубышка с драгоценными камнями… Как-то в одну особенно суровую зиму, когда члены шайки вынуждены были питаться собственной обувью и уже плотоядно поглядывали друг на друга, Кошка Пит окончательно и бесповоротно решил дать деру. Он тайно покинул лагерь с твердым намерением сделать себе состояние — или, по крайней мере, добыть корку-другую хлеба — во вновь основанном граде Палантасе… Под покровом ночи он взобрался на городскую стену… и столкнулся со стражем. Те, кому Кошка Пит представляется в романтическом свете, станут вас убеждать, что между рыцарем удачи и свирепым стражем завязался неравный поединок, но в конце концов авантюрист все же одолел громилу-гвардейца и, окрыленный победой, вошел в город. Те же, кто не поленится заглянуть в архивы караульной службы, найдут достоверное упоминание о происшествии на городской стене… После того как стражник пригрозил «бродяге-доходяге» «выпустить из него дух», Кошка Пит рухнул на колени, обнял «благодетеля» за ноги и стал умолять о пощаде. И надо же было такому случиться, что в тот момент страж поскользнулся на полу замерзшей лужи. А поскольку ноги у него оставались в замке рук Пита, он потерял равновесие и полетел вниз со стены. Пит тоже спустился со стены, хладнокровно вывернул карманы у свернувшего шею гвардейца и двинулся в город. Местом его первого ночлега стал коровий хлев, и благодаря этому можно сказать, что Гильдия «родилась» из коровьего помета. В действительности основателем воровского «цеха» была подруга Пита — Проворная Бат. По мере разрастания города, по мере того как его жители богатели, набирал силу и воровской промысел, становясь неотъемлемой чертой городской жизни.