сказала она.
– Как из Межгрядья? Вы имеете в виду Зеленый лабиринт? – переспросила Рина.
Кавалерия не ответила. Рука ее продолжала дрожать. Все смотрели на бабочку. Немного погодя рядом что-то забурлило.
– Вода в баке кипит! – сообщила Надя.
– Так выключи! Нас-то чего дергать? – огрызнулась Суповна.
Надя подошла к плите. Постояла и вернулась. Вода продолжала кипеть.
– Не выключила?
– Под ней огня нет. И еще она холодная, – тихо сказала Надя.
– Что? Вода?
Надя кивнула, испуганно глядя то на Суповну, то на свою руку, которой она трогала воду.
Они поспешили в Зеленый лабиринт. Первой, прижимая к себе камень, вышагивала Кавалерия, за ней держались Суповна и Рина. Замыкали шествие Надя и Гоша со шваброй на плече, которую он нес торжественно, точно швейцарец свою алебарду.
У входа в лабиринт стояла Алиса и ласково, точно кота, ласкала пальцами самшит. В том, как она прикасалась к нему, угадывались любовь и нежность. Молодые, этого года прироста веточки оплетали ее ладонь и ластились к ней как живые. Застигнутая врасплох, Алиса бросила гладить листья и, оглянувшись, пнула кустарник ногой.
– Разросся тут, понимаешь! Стричь пора! А лучше – бензопилой и под корень! – заявила она.
– Проведи нас к фонтану! По самому короткому пути, – сказала Кавалерия.
Она редко обращала внимание на настроения Алисы, отчего с Кавалерией Алиса и не позволяла себе особенных настроений. То, что она сейчас пофыркивала и презрительно кривилась, больше относилось к Рине и кухонной Наде.
– А что, самим никак? – буркнула Алиса и уверенно двинулась сквозь кустарник.
На привычные проходы она не обращала никакого внимания. Они были ей не нужны. Непонятно, как она вообще определяла, где можно пройти, а где нет. Порой они почти застревали, но потом все же прорывались. Барбарис, жимолость, лох серебристый, колючая облепиха, акация. Арки, обвитые виноградом. Всюду жужжат пчелы. Крупные медлительные осы, которые на самом деле не осы вовсе, а маскирующиеся под ос мухи, неспешно лезли прятаться в сплетения шаровидной туи.
– Стой! – приказала Кавалерия, голосом удерживая Алису на месте. – Как ты это сделала?
– Что?
– Только что! Как мы прошли? Там же на шиповнике были прошлогодние ягоды! А ты сама говорила, что если ягоды, да еще подсохшие, то идти через шиповник – верная смерть.
– Ну да, – отозвалась Алиса. – Так и есть. Скелеты берсерков, некоторые совсем рассыпавшиеся, я по большей части в шиповнике находила. Да только здесь лавровый лист рядом рос. Вот я и предположила, что их корни наверняка переплетаются.
– А если бы не переплетались? – испуганно спросила кухонная Надя.
– Не надо думать о печальном, – отозвалась Алиса и, выудив из зарослей повисшего вниз головой богомола, посмотрела на его брюшко.
– Шесть сегментов. Самка. Значит, проходить можно, – сообщила она и смело шагнула в кажущиеся непроходимыми заросли. Затем отошла в сторону и присела на корточки.
– Прошу! Фонтан Зеленого лабиринта! – произнесла она равнодушным тоном экскурсовода, в десятый раз за день вошедшего в давно надоевший ей зал.
У камня со сбегавшими по причудливой резьбе каплями воды пышно цвели хризантемы. Но Рину сейчас больше интересовала трещина. Она хорошо запомнила место, до которого трещина дошла в прошлый раз. Да его и несложно было запомнить: трещина упиралась в одну из канавок с белым приметным вкраплением. Сейчас же край трещины опустился почти на палец. Кавалерия озабоченно посмотрела на нее, однако ничего не сказала.
Вместе с Суповной она подошла к хризантемам и, вооружившись лежащей неподалеку лопатой, начала пересаживать один из разросшихся кустов, освобождая место. Рина хотела помочь, но до внутренней клумбы так и не добралась. Незримая сила фонтана помешала ей приблизиться. Несколько утешало то, что и Надя, и Гоша не продвинулись дальше нее. Хотя они и не пытались. Надя выпутывала из волос листья и сдувала с одежды муравьев. Гоша же странно ухмылялся.
– А Гоша швабру потерял! В кустиках застряла. Ай-ай-ай! Как же я теперь буду полы мыть? – издевательски причитал он.
– Ручками! – ответила Суповна, не оборачиваясь. Улыбка сползла у Гоши с губ. Он знал, что Суповна никогда не забывает своих обещаний, за исключением тех, которые касаются отгулов и поездок в Москву.
Куст был выкопан и перенесен подальше от закладки. На освободившееся место Кавалерия поместила камень с цветком. Суповна бережно присыпала его землей, но не больше, чем он был присыпан прежде. Граница легко просматривалась по прилипшей к камню почве.
Закончив, Суповна поднялась и, отряхнув колени, отодвинулась на шаг. На цветок слетались бабочки. Сотни бабочек. Не помещаясь, они переползали друг по другу, ковром покрывая и соседние хризантемы, и каменный фонтан. Тут же были и осы, и золотые пчелы, и тяжелые шмели. Казалось, ими управляет не голод, а желание прикоснуться к цветку – или хотя бы к тому, кто прикоснулся к цветку до них.
– Я слышала о нем от своего учителя. Очень давно, когда только попала в ШНыр, – сказала Кавалерия. – Это Цветок Трех Миров. Говорят, он способен вызывать циркуляцию закладок и переносить их силы из одного мира в другой.
– Что? Прямо камни перетаскивать? Как ураган такой маленький? – удивилась Рина.
– Нет. Камни остаются на своих местах. Но стоит цветку прикоснуться к камню, который в другом мире является закладкой, сила камня перейдет из мира в мир, – объяснила Кавалерия.
– А почему его нельзя потрогать?
– Тут все очень просто. Он опережает наш мир на одну сотую секунды.
– Всего лишь? – воскликнула Рина.
– Всего лишь?! – возмутилась Кавалерия. – Сразу видно, что у тебя не все в порядке с логикой вещей! Как можно прикоснуться к цветку, который ускакал по временной спирали вперед тебя? Ведь прикоснись ты к нему – получилось бы, что ты уже сделала одну сотую секунды назад! А этого не произошло. Поэтому и видим мы не цветок, а лишь его отблеск в прошлом.
Рина беспомощно посмотрела на Суповну. Та истолковала ее взгляд просто и верно.
– Низя его трогать! – добродушно пробасила она. – Просто ручки в карманы спрячь, если чешутся.
– А почему бабочки могут садиться? – спросила Рина ревниво.
– Потому что они из Межгрядья. А может, и из-за Второй гряды. Не исключено, что время там универсально или его вовсе нет, – тихо отозвалась Кавалерия.
Она стояла и с отепленным радостью лицом смотрела на ковер из множества насекомых, покрывавших цветок до такой степени, что и цветка уже было не разглядеть.
Глава пятая
Семь холодильников московского лета
То, чего человек достигает в этой жизни и уносит с собой в вечность, в действительности лежит за рамками его деятельности. Это нечто глобальное, важное, требующее не столько
