Читаем без скачивания Саксонские Хроники - Бернард Корнуэлл

Стиорра ничего не ответила, просто смотрела на него. Высокая, гордая, с прямой спиной - так похожа на свою мать.

- Сакс Эрдвульф уверил нас, что твой отец умирает, - признался Сигтрюгр. - Сказал, что твой отец слаб, как червь, и лучшие годы лорда Утреда давно прошли, что его не будет в Честере.

- У моего отца по-прежнему два глаза.

- Но не таких красивых, как твои, моя госпожа.

- Ты пришел тратить наше время? Или хочешь сдаться?

- Тебе, моя госпожа, я отдам всё, что у меня есть, но мои люди? Ты умеешь считать?

- Умею.

- Нас больше.

- Что ему нужно, - объяснил я Финану на английском, - так это отступить без помех к кораблям.

- А что тебе нужно? - спросил Финан, понимая, что наша беседа на самом деле способ помочь Стиорре.

- Он не может себе позволить еще одной битвы, так как потеряет слишком много людей. Но мы в том же положении.

Сигтрюгр не понимал, что мы говорим, но внимательно прислушивался, как будто пытаясь найти какой-то смысл в чуждом наречии.

- Так мы просто позволим ему уйти? - спросил Финан.

- Он может вернуться к отцу, - сказал я, - но должен оставить половину своих мечей и дать заложников.

- И выдать Эрдвульфа.

- И выдать Эрдвульфа, - согласился я.

Сигтрюгр услышал имя.

- Вам нужен Эрдвульф? - спросил он. - Он ваш. Я даю его вам! Его и остальных саксов.

- Чего ты хочешь, - сказала Стиорра, так это обещания, что мы не станем вам мешать вернуться на корабли.

Сигтрюгр притворился удивленным.

- Я никогда не думал об этом, госпожа, но да! Что за щедрая мысль. Мы могли бы вернуться к нашим кораблям.

- И к своему отцу.

- Он не будет счастлив.

- Я поплачу за него, - презрительно заявила Стиорра. - И вы оставите здесь половину мечей, - продолжала она, - а мы возьмем заложников, чтобы вы вели себя как следует.

- Заложников, - произнес он, и впервые это прозвучало неуверенно.

- Мы отберем дюжину твоих людей.

- И как с ними будут обращаться?

- С уважением, конечно, если только вы не останетесь на этих берегах - в этом случае их убьют.

- Вы будете кормить их?

- Разумеется.

- Устраивать пиры?

- Мы будем кормить.

- Я не могу согласиться на двенадцать, госпожа, - покачал он головой, - двенадцать - это слишком много. Я предлагаю одного.

- Ты смешон, - отрезала Стиорра.

- Себя, госпожа. Я предлагаю себя.

И, признаюсь, он меня удивил. Он удивил и Стиорру, которая не знала, что ответить, и посмотрела на меня. Я на мгновение задумался, а потом кивнул.

- Его люди могут вернуться на свои корабли, - я обращался к ней по-датски, - но половина оставит здесь свои мечи. У них есть один день, чтобы подготовить корабли.

- Один день, - произнесла Стиорра.

- Через два утра от сегодняшнего, - резко сказал я, - мы доставим Сигтрюгра к его флоту. Если корабли будут спущены на воду и готовы к отплытию с экипажами на борту, то он сможет присоединиться к ним. Если нет - он умрет. Эрдвульф и его сторонники должны быть нам выданы.

- Согласен, - произнес Сигтрюгр, - могу я оставить себе меч?

- Нет.

Он расстегнул пояс с мечом и отдал его Сварту, и, по-прежнему улыбаясь, подошел к нам. И этой ночью мы пировали с Сигтрюгром.

Этельфлед прискакала на следующий день. Она не посылала гонца с известиями о своем приезде, но ее первые всадники появились в середине дня, и спустя час она въехала через южные ворота, ведя за собой более сотни человек, все на усталых лошадях, белых от пота. Она была в своей серебряной кольчуге, седеющие волосы увенчаны серебряным обручем. Ее знаменосец держал знамя покойного мужа с изображением вставшего на дыбы белого коня.

- Что случилось с гусем? - спросил я.

Она проигнорировала вопрос, глядя на меня с высоты седла.

- Ты выглядишь лучше!

- Мне действительно лучше.

- В самом деле? - нетерпеливо спросила она.

- Исцелен.

- Слава Богу, - сказала она, взглянув на затянутое облаками небо. - Что случилось?

- Я скоро тебе расскажу, но что стало с гусем?

- Я сохранила знамя Этельреда, - резко ответила она, - это то, к чему привыкла Мерсия. Люди не любят перемен. Им и так достаточно трудно принять женщину в качестве своего правителя, не стоит навязывать и другие новшества. Она соскочила с седла Гаста. Ее кольчуга, сапоги и длинный белый плащ были забрызганы грязью. - Надеялась, что ты будешь здесь.

- Так ты мне приказала.

- Но я не приказывала тебе тратить время на поиски корабля, - язвительно сказала она. Подошел слуга, чтобы взять ее лошадь, а ее люди спешивались и разминали уставшие конечности. - Ходит слух, что сюда идут норвежцы, - продолжила она.

- Слухи ходят всегда, - презрительно ответил я.

- Поступило сообщение из Уэльса, - проигнорировала она мой легкомысленный комментарий, - что в море у их берегов замечен флот. Может, он направляется и не сюда, но к северу от реки Мерз есть пустынные земли, и это может соблазнить их, - она нахмурилась, принюхиваясь, и запах ей не понравился. - Я не для того вышвырнула Хаки с этой земли, чтобы освободить место для другого языческого вождя! Нам нужно поселить там людей.

- Сигтрюгр, - сказал я.

- Сигтрюгр? - нахмурилась Этельфлед.

- Твои шпионы в Уэльсе оказались правы, Сигтрюгр, так зовут вождя, что ведет флот норвежцев.

- Ты знаешь о нем?

- Конечно знаю! Его люди заняли Брунанбург.

- О Господи, - вздрогнула она. - О Господи, нет! Значит, они пришли сюда! Этого нельзя так оставить! Мы должны быстро от них избавиться.

- Я бы оставил их в покое, - покачал я головой.

Она потрясенно посмотрела на меня.

- Оставить их в покое? Ты с ума сошёл? Последнее, что нам нужно, так это норвежцы, контролирующие Мерз. Она зашагала в сторону большого дома. Двое священников семенили за ней, неся кипы пергаментов. - Найдите кладовую, - произнесла она через плечо на ходу, - и убедитесь, что эти документы останутся сухими! Я не могу долго оставаться, - теперь она, очевидно, обратилась ко мне. - В Глевекестре довольно спокойно, но там еще многое предстоит сделать. Именно поэтому я хочу, чтобы эти норвежцы исчезли!

- Но их больше, чем нас, - с сомнением произнес я.

Она быстро обернулась, энергично и решительно, и ткнула пальцем в мою сторону.

- И они станут еще сильнее, если мы дадим им больше времени. Ты это знаешь! Мы должны избавиться от них!

- Их больше, чем нас, - повторил я, - и они закалены в битвах. Они сражались в Ирландии, а там люди учатся быть жестокими. Если мы хотим атаковать Брунанбург, мне нужно по меньшей мере еще триста человек!

- Что с тобой случилось? - она нахмурилась, внезапно встревожившись. - Ты боишься этого Сигтрюгра?

- Он настоящий бог войны.

Она посмотрела мне в глаза, видимо, оценивая правдивость моих слов и увиденное, должно быть, ее убедило.

- О Господи, - сказала она, всё еще хмурясь. - Твоя рана, полагаю, - пробормотала она себе под нос и отвернулась.

Она посчитала, что я растерял всё свое мужество и в результате теперь к её многочисленным заботам и тяготам добавилась еще одна. Она шла, пока не заметила мечи, щиты, копья, кольчуги, шлемы и топоры, сваленные у дверей большого дома под прибитым к стене знаменем Сигтрюгра с красным топором. Она остановилась в недоумении.

- Что это?

- Да, забыл тебе сказать, что эти закаленные в боях воины вчера напали. Они убили троих наших людей и ранили шестнадцать, но мы убили семьдесят два, а Сигтрюгр - наш заложник. Мы держим его до завтрашнего дня, когда его флот отплывет обратно в Ирландию. Тебе и в самом деле можно было не приезжать! Конечно, очень приятно с тобой повидаться, но мы с Меревалом вполне способны справиться с огромными отвратительными норвежцами.

- Ну ты и ублюдок, - сказала она, хотя и без гнева, посмотрела на трофеи, потом на меня и рассмеялась. - И слава Богу, - добавила она, касаясь серебряного креста, висящего на груди.

В ту ночь мы снова пировали с Сигтрюгром, хотя прибытие Этельфлед с таким количеством воинов означало, что мяса стало мало. Зато эля имелось достаточно, а управляющий выдал бурдюки с вином и большую бочку медовухи. Тем не менее, присутствие Этельфлед означало, что настроение в зале стало более сдержанным, чем в предыдущую ночь. В ее присутствии воины, как правило, старались говорить тихо, не затевать драки и не орать во всю глотку свои любимые песни о женщинах. Настроение было еще более мрачным из-за полудюжины церковников, что заняли стол на возвышении, где Этельфлед расспрашивала меня и Меревала о битве у северных ворот. Сигтрюгра посадили на почетное место за столом, как и мою дочь.

- Это все её вина, - сказал Сигтрюгр, кивая в сторону Стиорры.

Я перевел это Этельфлед.

- Почему её? - спросила она.

- Он увидел ее и растерялся, - пояснил я.

- Какая жалость, - холодно вымолвила моя дочь, - что это не продлилось чуть дольше.