— Никогда не задавался этой целью. Лишь иногда интересовался значением некоторых слов. Для общего развития, так сказать.
— У вас есть друзья иммигранты?
— Довелось вытащить один счастливый билет.
— И как? Вижу, вы им не очень довольны?
— Это выбор друга, но не мой.
Тишину коридора разбавляли быстрые легкие цоканья моих каблучков и уверенный твердый шаг Алехандро. Расстояние до стоматологического кабинета неумолимо сокращалось. Моя мнимая спокойная выдержка стала осыпаться, словно песочный замок. Если мы сейчас остановимся и замрём хоть на пару секунд — бешеный стук моего сердца выдаст меня с потрохами, перебьёт звенящую тишину.
— Обезболивающие принимали?
— Кажется да.
— Кажется? — удивляюсь его ответу, останавливаясь напротив двери Андрея. — Какие?
— Не знаю, — горячее дыхание мужчины касается моего затылка. Наши тела находятся в опасной близости. Его мощная ладонь медленным скользящим движением перебирается с талии на мой живот, вжимается в диафрагму, перекрывая дыхание. Алекс коротким шагом заключает моё тело в плен между собой и прохладным деревянным полотном. Спиной ощущаю твердость рельефной груди и ускоряющееся биение его сердца. Погружённая в марево сумерек, чувствую на себе его жар, закрываю глаза, отсчитывая пульс. Умопомрачительный пряный древесный запах с нотками цитруса просачивается в носовые пазухи, с полуоборота запуская либидо на полную мощь. Боже… Мне нужен воздух… Нужен короткий вдох… Иначе…
— Я сейчас спрошу, — хриплый голос окончательно парализует все мои мышцы. — Женщина моего друга дала мне что-то выпить. Я не интересовался. Яд медленного действия Елена мне бы точно не рискнула подсунуть.
***Алекс.
Едва сдерживаю себя, чтобы не наброситься и не придавить её собой к двери, ищу смартфон в карманах пиджака. Мне пришлось отступить от девчонки на полшага назад и ощутить разочарование, потому что флюиды Софии мощно притягивали, как магнит, сплетались с моими, заставляя сходить с ума и сгорать от желания трахнуть её. С тех пор, как палец коснулся сочной мякоти её губ — член в штанах встал колом и не падал. Она прекрасно знает об этом. Поэтому сейчас так нервничает, не в состоянии попасть ключом в замочную скважину. Звякнувшая о пол связка ключей вынудила меня присесть на корточки и поднять их.
Залипаю взглядом на стройных ножках, скольжу им вверх, обводя под кромкой пышной юбки кружевные резинки чулков. Твою мать! Эта незначительная деталь в одежде бьет под дых, не оставляя равнодушным. Сглатываю комок в горле. Пялюсь, как голодный зверь, помышляя запустить свои руки ей между ног, очертить пальцами шелковистую гладь чулка, залезть ими под тонкую полоску трусиков, чтобы выяснить степень её возбуждения.
— Ключи… пожалуйста… — София отрезвляет своим охрипшим голосом мой разум. В последний момент одёргиваю руку от лодыжки, принимая решение — сейчас войдём в кабинет, и, заперев за нами дверь, я не стану медлить ни минуты. В совпадения не верю. Здесь явно попахивает сговором. Значит кому-то из этих двоих нужно ответить.
— Давай, я открою, — поднимаюсь в полный рост. Сердце бешено колотится. Душно. Кожу покусывает ток. — Какой из них?
— Этот, — указывает тонким пальчиком на ключ.
Мысленно отмечаю аккуратный маникюр с прозрачным блеском. Не отпугивающий, какой часто предпочитают вульгарные девицы.
Замок с лёгкостью поддаётся. Раздаётся щелчок. Мы входим в большой, просторный кабинет окрашенный в серо-голубые тона. Посреди комнаты шикарное инновационное кресло. Господи! Когда я успел превратиться в озабоченного извращенца? Долго терзать сомнениями себя не пришлось. Член налился тяжёлым свинцом. От мучительного ожидания его пронзила ноющая боль. София принялась подготавливать своё рабочее место. Включила оборудование. Продезинфицировала руки. Я, всё-таки вспомнил и нащупал телефон в боковом кармане пиджака, вытащил его.
— Ты не отключилась? — охреневаю с себя. Со мной раньше такого не случалось. Впервые не сбросил вызов абонента.
— Нет. Ждала, когда у тебя проснётся совесть и ты скажешь мне «спасибо»! — бормочет Елена, едва сдерживая смех. — Слушай, у тебя там весело, и врачей, хоть отбавляй. Да ещё и русские. Повезло ж тебе, Акела. Очень круто повезло! Небось, золотые ручки у женщин. Хахааа! Нефертити себе! Отполируют поверхность «рога» и подарят пожизненный абонемент! Я то помню, какой он у тебя, там… ммм… Блеск!
— Твоя работа? — недовольно рычу, отбрасывая пиджак на спинку стула.
— Нет, конечно. Я же уже говорила — чистая случайность. Но я рада, что тебе улыбнулась удача в кои-то веке!
— Не только мне.
— Оу! Она уже согласна?
— Русские прекрасно доступные барышни. Некоторым хватает суток, чтобы уложить эмигрантку в постель.
— Фу, как грубо, Акела. Ставлю на то, что твоё сексуальное обаяние потерпит крах.
— Почему ты так уверена?
— Потому что ты слишком самонадеянный мудак!
— Лучше бы ты вернулась к Бублику, а не к Гауру. В новом году из вас бы вышел на площади прекрасный тандем. Что я пил с твоих рук, детка? Какое обезболивающее?
— Не помогло?
— Не уверен.
— Бармен гарантировал, что ты на время забудешь о любой боли, если найдёшь источник вдохновения.
— Лен? Что я принял? — повторяю вопрос.
— Виагру, — спокойный тон проникает в мозг, на короткий миг парализуя мышление.
— Что???
— Что слышал. Приятного вечера, Акела. Теперь мы с тобой в расчёте.
Короткие гудки прервали разговор, вынуждая прислушаться к своему организму. Это шутка? Хахааа… Похоже, что нет. Я влип, мать её! Дождусь, пока родит первенца другу, и придушу собственными руками!
***София.
— Елена! Foda-se!(нецензурная брань) Алло! — взревел здоровяк, доведённый до бешенства. Я вздрогнула. Перевела на него ошарашенный взгляд, едва не выпустив из рук инструменты. — Ел… Дерьмо! — выплюнул последнее слово, отставляя от уха телефон, в ярости сдавливая его ладонью. Последовал какой-то дикий, истерический смех. Лицо покрылось красными пятнами от злости. Господи! Вот за что ты мне послал неуравновешенного психа? Как я буду лечить ему зуб? У меня даже кувалды нет огреть его по голове. Вдруг анестезия не возьмёт? Да он в таком состоянии, что готов разнести кабинет Андрея в щепки. Кулачища. Рост. Ширина плеч. Кажется, я сейчас грохнусь в обморок только от одного гневного взгляда.
— П-простите… — негромко обращаю на себя внимание, отставляя на столик рабочий материал. Выравниваюсь. Кажется не слышит. Подошёл к окну и, опершись о него полусогнутой рукой, опустил лоб на запястье с дорогими часами. Задумался, расстёгивая пуговицы на рубашке до середины груди. Жарко? Ему жарко?? Дышит тяжело. Трёт ладонью солнечное сплетение. Красивый, сукин сын. Высокий. Фигуристый — глаз не отвести. Под приталенной рубашкой, подчёркивающей все достоинства настоящего мужчины, на спине и на мощных ручищах виднеются хорошо проработанные физической нагрузкой мышцы. Вспоминаю, что нужно сделать вдох, впустить в мозг кислород, запустить мышление.
«Кто ему вбил в голову, что русские девушки легко доступны? Нет, я за всех, конечно, отвечать не стану, но я то не такая! Наверное…» — глядя на него, начинаю сомневаться в собственной адекватности. Перед таким устоять сможет лишь Статуя Свободы, та, что в США!
— Parva! (стерва) — рыкнул и бросил на меня через плечо колючий взгляд. Тёмный, как бездна, затягивающий. — Иди сюда. — пытается выровнять сердцебиение. Всё ещё нервничает. Я не знаю, о чём нам разговаривать. Ведь его только что вывели из себя несколькими фразами по телефону.
— З-зачем..? — задыхаюсь. Вся извелась на нет. — Разве вам не нужна помощь врача? Прилягте в кресло. Я посмотрю ваши зубы.
— Ты даже представить себе не можешь, как мне нужна твоя помощь. Хотя почему же? Думаю, можешь. Вы же с ней знакомы, ведь так? Подруги? — оборачивается и упирается своей упругой задницей в подоконник, не стесняясь внушительной эрекции под брюками. Ладони крепко сжимают поверхность подоконника по обе стороны скрещённых бёдер. Чувствует себя богом, которому на всё и на всех наплевать. — Артём, придурок, терпит её фокусы. Друг по уши влюблён! Чертовка вьёт из него верёвки.
