Кори прошмыгнул мимо нее и неуклюже спустился по ступенькам.
– Кори, играй у крыльца, у меня на виду. Если ты будешь слушаться маму, потом мы с тобой поиграем вместе. – Сюзанна с улыбкой проследила, как малыш бросил псу мячик, и рассмеялась: Макс не обратил на мяч никакого внимания, лизнул Кори в лицо, а тот захихикал от прикосновения шершавого языка.
Взгляд Сюзанны упал на поваленное дерево, которое лежало возле лачуги с тех пор, как они приехали сюда. От одного вида корявого ствола на нее накатила усталость. Целого дерева могло бы хватить на растопку плиты на целую зиму, но для этого требовалось его разрубить. Сюзанна до сих пор не могла решиться на такой подвиг.
С грустной улыбкой она поняла, что откладывает слишком много дел просто потому, что не знает, как к ним подступиться. Но предпринять попытку все же стоило. С возрастом она привыкла к тому, что сделанного ею никто не замечает и не ценит, но теперь в случае неудачи ей не грозила оплеуха или оскорбительные насмешки. Какой бы тяжелой ни казалась ей новая жизнь, она была не в пример лучше прошлой.
Осторожно спустившись по расшатанным ступеням веранды, Сюзанна поняла: вот еще одно дело, с которым следует поспешить. Кори запоминал ее предостережения ненадолго, и Сюзанна боялась, что когда-нибудь он оступится на прогнившей ступеньке, упадет и ушибется.
«Ты плохая мать – такая же, какой была Фиона».
Сюзанна напряглась, стиснув кулаки. Нет! Она не похожа на свою мать. Прошло уже много дней с тех пор, как она в последний раз мысленно слышала этот занудный голос. Она уже надеялась, что забыла его навсегда. Расправив плечи, Сюзанна отмахнулась от картин и голосов прошлого и принялась за работу.
Обойдя веранду, она взяла топор, прислоненный к стене лачуги, и направилась к поваленному дереву. Минуту она стояла неподвижно, прислушиваясь к окружающим звукам и устремив взгляд на низкую гряду холмов, отделяющих одну узкую долину от другой. Холмы уже не были изумрудно-зелеными: они приобрели оттенок червонного золота, который постепенно угасал, сменяясь мешаниной бурых и черных цветов. Высоко над холмами, ниже границы вечных снегов, склон горы покрывали лиловые и черные сосны.
Тяжело вздохнув, Сюзанна принялась за дело. Она вскинула топор, охнув от тяжести, и ударила им по сухому дереву. Удар отдался в ее голове тупой болью, но, к сожалению, топор оставил лишь неглубокую зарубку на коре. Стиснув зубы, Сюзанна продолжала непосильную работу.
Наконец, выбившись из сил, она остановилась и потянулась. Пока она потирала ноющую поясницу, Макс вдруг сорвался с места и понесся через двор, заливаясь лаем.
Встревожившись, Сюзанна обернулась. Ее тревога сменилась ужасом, едва она увидела, что к дому приближается всадник.
– Кори! – позвала она, не сумев скрыть дрожь в голосе. – Кори, немедленно иди в дом!
Очевидно, малыш тоже заметил всадника. Его глаза стали огромными, как блюдца; он поспешно доковылял до веранды, взобрался по ступенькам и скрылся за дверью.
Когда всадник приблизился, Сюзанна узнала в нем мужчину, который дважды избавил ее от Эли Клегга. Ее лачуга стояла в стороне от дороги, поэтому никто, не мог завернуть сюда проездом. Нахмурившись, она принялась гадать, что понадобилось незнакомцу на сей раз.
Жизнь в очередной раз напоминала ей: вероятно, мир слишком тесен, чтобы можно было затеряться в нем.
Мужчина открыто разглядывал ее.
– Утром здесь ничего не случилось?
– Все в порядке, спасибо. Вам совершенно незачем было беспокоиться. – Надеясь, что своим видом она не выдаст волнения, Сюзанна возобновила тщетную борьбу с поваленным деревом.
Макс лаял, не умолкая.
– Прошу прощения, мэм, пес напугал мою лошадь.
Сюзанна смерила его ироническим взглядом:
– А я думала, вы умеете ладить с собаками.
– Я – само собой, но моя лошадь этого не умеет, – со сдержанной улыбкой отозвался он.
– Тогда, вероятно, вам следует уехать, – сухо заключила Сюзанна, поражаясь собственной дерзости.
Незнакомец рассмеялся, и его смех был хриплым, словно заржавевшим от долгого бездействия.
– Вот это мне по вкусу: благодарность женщины, умеющей постоять за себя!
Сюзанна предприняла еще одну попытку не обращать на него внимания, но Макс рычал и скалил зубы, бросаясь под копыта лошади. Поскольку незнакомец, видимо, не собирался уезжать, Сюзанна прогнала Макса в дом, опасаясь, что лошадь лягнет его. Не переставая рычать, Макс послушался, поднялся по ступеням веранды и улегся перед дверью.
Бросив в сторону незнакомца подозрительный взгляд, Сюзанна осведомилась:
– Больше вам ничего не нужно?
Ей вовсе не хотелось казаться неблагодарной, но страх заставлял держаться резко и настороженно. Мужчина кивнул в сторону пса:
– Несмотря на то, что случилось вчера ночью, он хороший сторож.
Сюзанна взглянула на Макса:
– До вчерашней ночи я могла бы согласиться с вами.
– Не сердитесь на него. Ему и так не по себе.
Она не сумела сдержать неожиданно вырвавшийся смешок:
– Откуда вы знаете?
– Присмотритесь к нему: он пристыжен, его мучают угрызения совести. – Незнакомец сочувственно вздохнул. – Он словно в воду опущенный.
Сюзанна оглянулась на Макса: пес положил голову между передними лапами, словно от стыда хотел закрыть себе и уши, и глаза. Она немного смягчилась, но все-таки окинула пса укоризненным взглядом.
– Вот и хорошо. Пусть помучается.
Долгую минуту оба собеседника молчали, пока, наконец, незнакомец не произнес:
– Я смог бы разрубить это дерево в обмен на горячий обед.
Это предложение застало Сюзанну врасплох. Опершись на топор, она уставилась на незнакомца. Несмотря на богатырское сложение, он держался в седле уверенно и небрежно, а его голос был низким, приятным и вовсе не злым. Но это не имело значения. Сюзанна уже давно усвоила: желая добиться своего, мужчина пускает в ход все свое обаяние и способен отогнать любые подозрения. Значит, незнакомец действительно чего-то добивается от нее. Приставив ладонь козырьком ко лбу, чтобы солнце не слепило глаза, Сюзанна повнимательнее вгляделась в лицо всадника.
– Зачем вам это?
– Вы справитесь с этим деревом не раньше, чем к Рождеству.
– К счастью, до тех пор у меня хватит топлива, – возразила Сюзанна, вновь принимаясь за работу. Она мечтала только об одном: чтобы незнакомец уехал. Скрылся. Исчез. Она понимала, что должна быть признательна ему, но ничего не могла с собой поделать.
С трудом напрягая усталые мышцы, она стиснула зубы и набросилась на поваленное дерево, жалея, что не может изрубить чертову корягу в щепки прежде, чем свалится, выбившись из сил.
