Когда она, наконец, остановилась и обернулась, всадник уже скрывался из виду.
– Вот и хорошо, – с облегчением сказала Сюзанна самой себе.
– Мама! – неуверенно позвал ее Кори, выйдя на веранду.
– Все хорошо, сынок. Можешь выходить. – Она проследила, как незнакомец исчезает среди деревьев, надеясь, что больше никогда не увидит его.
– Смотри, мама, Макс поймал мячик!
Сюзанна добрела до веранды и присела на ступени, стараясь успокоить торопливо бьющееся сердце.
– Вижу, детка. А теперь бросай его маме, – сказала она, протягивая руки и через силу улыбаясь.
Кори рассмеялся, когда мяч вырвался из рук Сюзанны и ей пришлось подниматься за ним на веранду. Вернувшись на крыльцо, она бросила мяч обратно малышу, и вдруг, заметив, как играет золотистый отблеск на его волосах, почувствовала, что у нее сжалось сердце. Для нее в мире не было никого дороже этого крохотного человечка. Ради него стоило вынести любые муки, решиться на что угодно… Убийством Харлена и малодушным бегством не стоило гордиться. Но Сюзанна знала: если бы ей пришлось вновь пройти через подобное испытание, она поступила бы точно так же.
На следующее утро она не сразу сумела встать с постели. Прошли всего сутки с тех пор, как она по глупости набросилась на дерево, и теперь настало время платить.
Все тело нестерпимо ломило, но, приглушив стон подушкой, Сюзанна скатилась с широкой двуспальной кровати.
Она часто подумывала о том, что неплохо было бы вытащить из дома эту кровать и заменить ее узкой, стоящей без дела в сарае. Так или иначе, она занимала только половину нынешнего широкого ложа.
Но разве дело было только в этом?
Нет, возразила себе самой Сюзанна, причина здесь в другом. Больше она никогда и ни с кем не станет делить постель. Ни за что! Нахлынули тягостные воспоминания, и к горлу Сюзанны подкатил комок. Глубоко вздохнув, она упрекнула себя за то, что хотя бы на краткий миг вспомнила об отвращении, которое некогда испытывала. Она пыталась загнать жуткие воспоминания в самый дальний уголок памяти, но, несмотря на все усилия, они каждый день возвращались.
Надо было одеться. Но каждое движение отдавалось болью во всем теле. Боже, как же это было похоже на боль после побоев Харлена!
Войдя на кухню, она увидела Кори уже сидящим на своем высоком стульчике за столом.
– Завтракать, мама. – Он застучал ложкой по столу.
Улыбнувшись малышу, Сюзанна побрела к плите, чувствуя себя такой же древней, как окружающие лачугу горы.
– Конечно, милый, сейчас будем завтракать.
Когда после завтрака и прогулки Кори задремал, она вновь попыталась расправиться со злополучным деревом, но не сумела даже поднять топор. Что же делать?
Она оглянулась на кусты, из-за которых днем раньше появился всадник, молясь, чтобы он больше не приезжал. Сюзанна досадовала на незнакомца, нарушившего ее уединение. Не важно, что ей нужна помощь. Она предпочитает одиночество.
Но, пожалуй, это дерево ей не удастся разрубить, с длинным вздохом заключила Сюзанна. Какого черта она вообще вообразила себе, что справится с такой работой? Скорчив гримасу, она поддала ногой дерево, но добилась только одного: боль прошила ее ногу от ступни до колена. Проклиная собственную глупость, Сюзанна присела на поваленное дерево и потерла ушибленную ногу.
Внезапно Макс сбежал с веранды, и Сюзанна насторожилась.
Держась за ноющую ступню, она обернулась и почувствовала, как сердце судорожно толкнулось в ребра. Незнакомец снова был здесь.
Он спешился, наклонился и почесал Макса за ухом.
– Привет, приятель. Ну что, она до сих пор воюет с деревом? И, кажется, понимает, что поступает глупо?
Макс прижался косматым боком к ноге незнакомца. Сюзанна возмущенно уставилась на пса, надеясь пристыдить его взглядом. Но Макс, похоже, напрочь забыл про нее.
– До Рождества я с ним все равно справлюсь.
– Конечно, только до какого Рождества – наступающего или следующего, через год?
Сюзанна уловила в голосе незнакомца насмешливую нотку, но заметила, что эта насмешка не отразилась ни в его зеленых глазах, ни на лице. Теперь, когда он стоял совсем рядом, Сюзанна вновь обратила внимание на его богатырское сложение. Незнакомец был крупным мужчиной, но страх у Сюзанны вызывал не его исполинский рост, а лицо. Очевидно, ему не раз ломали нос, а лоб рассекал извилистый шрам. Это лицо было трудно назвать привлекательным, но его грубоватость вызывала у Сюзанны не только испуг, но и уверенность. Впрочем, терять бдительность не стоило: он был мужчиной, а с мужчинами следовало оставаться настороже.
Не желая продолжать бессмысленную болтовню, Сюзанна осведомилась:
– Что вам нужно на этот раз? Незнакомец медленно и внимательно оглядел ее, а затем перевел взгляд на поваленное дерево:
– Почему бы вам не поручить эту работу мне?
– Почему вы решили, что мне нужна помощь?
Он снял шляпу, обнажив густую шапку волос табачного оттенка, в которых мелькали выгоревшие на солнце пряди.
– Потому, что вы не в состоянии поднять топор. Вы ходите вокруг дерева кругами, как индеец вокруг лагеря переселенцев, и потом, вы чуть не сломали ногу.
Сюзанна негодующе вскинула голову:
– Вы подглядывали за мной?
Он пожал плечами:
– Да, я наблюдал за вами, пока подъезжал к дому. – Несмотря на полуулыбку, его глаза остались холодными.
Такие глаза всегда пугали ее…
Борясь с мучительными воспоминаниями, она не сразу заметила, что незнакомец по-прежнему почесывает Макса за ухом. Дружелюбие пса вызвало у нее прилив гнева.
– Я разрублю вам это дерево бесплатно, мэм. Вам не понадобится даже кормить меня.
Сюзанна окинула его скептическим взглядом: холодные глаза, загорелая кожа, выпирающие скулы, неулыбчивые губы.
– Ума не приложу, зачем вам это понадобилось.
Очередная улыбка далась ему с явным трудом.
– Я не прочь размяться.
Ноги и руки Сюзанны до сих пор горели от безрассудной попытки заняться тяжелым физическим трудом. Поднявшись, она медленными и мучительными шажками дошла до крыльца и со вздохом облегчения присела на ступеньку. Теперь она понимала: ей ни за что не справиться с деревом самой. Ей требовалась помощь, а незнакомец настойчиво предлагал ее.
Сюзанна снова уставилась на Макса: конечно, глупо доверять чутью собаки. Ее уже подмывало изменить свое решение – отказываться от помощи мужчин при любых обстоятельствах. Однако она будет чувствовать себя неловко, не заплатив ему, а денег у нее слишком мало. Правда, он просит только покормить его… Сюзанну не покидали сомнения.
«Значит, даровой обед – все, что ему надо от меня?»
Она отмахнулась от этого вопроса. Незачем испытывать доверие к человеку только для того, чтобы позволить ему наколоть дров.
