она часто исчезала, но всегда возвращалась, - успокаивал РА Берн.— Она не могла бросить ребенка! – кричал тот – Ли похитили! – я хотел сообщить, что Кардор только что был на территории крепости, но передумал. Следовало разобраться, кому стоит здесь доверять, а кому нет. В одном мятежник был прав: Туранцы всегда остаются Туранцами. И если РА действительно убивал невинных детей, то не стоит ему помогать. Лилит способна о себе позаботиться.Я вернулся к себе в лабораторию и извлек ментафон. Блюдечко неожиданно засветилось.— Помоги мне! – раздался изнутри детский голос.— Кто ты? – с ужасом спросил я.— Я Данай – сын Митры. – ответил голосок. – Мое тело убил беспощадный слуга Комода, а сознание оказалось заперто в сети. Мне плохо! Не дай МОСКУ найти меня раньше!— Как тебя вытащить? – спросил я, но блюдечко больше не отвечало. Неужели адепты ордена были способны на такое? Какая сила свила тут гнездо?Ноги продолжали болеть. Терпеть больше не было сил. Я отправился в местный лазарет. Здесь трудилась молодая рыжеволосая девушка по имени Мэл.— Да у тебя обморожение! – с ужасом сказала она.— Наверное, замерз в Карабалам-Сити, или позже в диком поле, - предположил я.— Мотаешься с этим Берном, - всплеснула руками Мэл. – Он же неприкаянный какой-то! – девушка ввела мне спазмолитик и начала греть воду. Как мои многострадальные ноги оказались в горячем тазу, я даже не понял.— Да у тебя заражение! – взвизгнула она. – Принес заразу из дикого поля! – Мэл что-то вколола мне в плечо, и я начал проваливаться в забытье.Когда я очнулся, мои ноги все еще находились в тазу. Мэл хлопотала надо мной, ее рыжие кудряшки забавно собрались на лице. Невольно я почувствовал, что ненароком любуюсь этой девушкой.— А ты красивая, - прошептал я, не ожидая подобного сам от себя.— Сиди уж! – засмущалась она.Мои ноги чем-то мазали, терли и обогревали. Наконец, она разрешила мне встать.— Не больно? - спросила молодая лекарка.— Нет! – ответил я, перекатываясь с пятки на носок.— Ну иди, ледяной! – прыснула она. – Вляпаешься еще во что-нибудь, заходи.— А просто так можно зайти? – робко поинтересовался я.— Можно. – улыбнулась Мэл.Добытый мною лед наконец-то пришел в нужное состояние. Теперь я мог рассмотреть его под микроскопом. В первую очередь меня интересовал керн. По всему слою мерзлоты медленно распространялась сульфатная кислотность, а если по-простому, то вулканическая сера. Где-то прошли мощные подводные извержения, которые, конечно же, никто не заметил.— А вот и затравка! – тихо прошептал я. В литосфере что-то происходило, а наличие сульфатов подтверждало мои самые худшие опасения. Я активировал кристалл, который РА выдал мне для связи лично с ним. В воздухе начала проявляться его бледная рожа.— У нас ледниковый период. – быстро сказал я.— Это надолго, - тяжело вздохнул РА.
Старые знакомые
Мы все собрались на куполе. Тэкс смастерил антенну для приема дальних сигналов. Правда, кого тут можно ловить, я понятия не имел. Большая часть уцелевшего человечества и так жила в белой крепости, на востоке кочевали быки, да по дикому полю рыскали мятежники Кардора. Вот и все.
Антенна зашипела и начала издавать противный писк.
-- Кто-то посылает сигнал бедствия, - сообщил Тэкс.
-- Может это Лилит? – предположил Берн.
-- Откуда идет сигнал? – подскочил к Антенне РА.
-- Прием слишком слабый! – пожаловался инженер. – Не могу засечь источник, но попробую вывести сообщение.
Тэкс вытянул антенну на максимум и начал крутить ручки. Сквозь писк прорывался неразборчивый голос. Кажется, он принадлежал женщине.
-- Говорит остров Буян! – наконец удалось разобрать хоть что-то. – Нас кто-нибудь слышит?
-- Буян какой-то, - помотал головой Тэкс.
-- Так называют остров «Руан» на крайнем севере, - заметил РА. По легенде, именно оттуда пришли первые Велеты. Снизу показалась голова Огра Чаргаса.
-- На языке великанов, Буян – это просто место, открытое со всех четырех сторон! – пробасила она. – Соответственно, любой остров можно назвать Буяном. Это как царство-государство, или сад-огород.
-- Руан не подходит, - сообщил инженер. – Я не могу точно засечь сигнал, но Руан находится севернее белой крепости, а трансляция идет с юга.
-- Я понял! – схватился за голову РА. – Буяном Гвидо иногда называл Пезунду, она как раз находится на юге!
-- Мы тонем! Помогите нам! – снова раздался женский голос в динамике.
— Это не Ли, - заскреб затылок РА. – Но где-то я слышал этот голос.
-- Не думаю, что мы сможем дотуда добраться, - заметил Берн.
-- В Карабалам-Сити остался мой геликоптер, - вмешался я. – Мы сможем добраться до него на пузыре, и, если вы сумеете запустить его.
-- Я сумею! – сказал РА, извлекая какой-то кристалл. – Кстати, в резиденции должны были остаться флайкары. Заберем их позже, а пока воспользуемся машиной Рикардо.
-- Тогда я пойду поднимать пузырь! – вскочил охотник. Следовало напроситься с ними. Этот сигнал мог быть как-то связан с застрявшем в сети сознанием малыша Даная. Я должен ему помочь.
-- А можно с вами? – робко попросил я. – Следует собрать образцы льда и на юге, и желательно по всем уголкам планеты. Нужно же понять, на сколько все плохо.
-- Собери все необходимое оборудование, - кивнул РА. – Мы вылетаем немедленно! Мэл, присмотри за моим сыном.
Через пять минут мы уже сидели в дирижабле. Я и РА держались за дно корзины, а Берн поддавал пару, стараясь выжать максимальную скорость. Мой геликоптер по-прежнему торчал из снега там, где и приземлился больше года назад. РА выпрыгнул из корзины и подошел к машине. Свой кристалл он установил прямо поверх солнечной батареи. Кристалл оказался вращающейся линзой. Она поймала солнечный луч и направила его точнехонько в батарею.
-- Заводи! – скомандовал РА.
Я выбрался из корзины, где успел пригреться, и шагнул в старую знакомую кабину своего любимого транспорта. Я дернул рычаг, и геликоптер заурчал. РА и Берн уже усаживались сзади, охотник параллельно складывал пузырь.
-- Как это понимать? – удивился я.
-- Энергия светоносного эфира усиливает работу солнечного аккумулятора, и фактически, заменяет естественный источник питания.
-- Круто! – прошептал я.
Приборы конечно же не работали, а потому лететь пришлось на глазок и по бумажной карте, которую прихватил с собой предусмотрительный Берн. Весь мир превратился в огромную заснеженную пустыню. Иногда нам
