Украинцы генетически отрицают государственность. В неясных границах степной вольности мы столетиями укрепляли свой дерзкий дух и всякий раз, когда кто-нибудь пытался нас вытянуть оттуда за чуб и приучить к нормальной европейской жизни, мы упирались, хитрили и все делали по-своему.
Чтобы скрыть тайну украинской природы, мы разыгрываем роль несчастной жертвы, которой мешали построить свое государство всякие нехорошие агрессоры. Когда запорожцы, укрываясь от поборов и уклоняясь от повинностей, готовы были отказаться от женитьбы, детей, домашнего уюта, о какой государственности могла идти речь? Мы всегда представляли собой общество коллективной деспотии и вместо конкретных тиранов предпочитали режим анонимной диктатуры. Традиционно украинская демократия отличалась народной круговой порукой, а государственность в ее классической форме нам приносили только наглые соседи.
О собственной государственности мы позволяли себе рассуждать исключительно теоретически, для отвода глаз. Но когда судьба прижала нас к стенке и заставила все же принять ее атрибуты, украинцам сделалось дурно.
Как природные властелины, мы не желаем обременять свою жизнь властью механической. Чтобы каждый украинец имел отношение к безграничной власти, мы приняли новое правило негласного общественного договора, позволяющее игнорировать державную жизнь. Сочиняя самые жуткие законы, мы доказываем себе, что всякая государственность враждебна разумному человеку. Законодательный абсурд развязывает руки и делает нас воистину свободными. Поэтому мы полностью гармонизировались с нашим правительством.
Поголовно уклоняясь от налогов, мы никого не смеем осуждать. Все — от президента до базарной торговки — находятся в заговоре против ненавистного государственного бремени. Как в старину, мы все воруем и честно делимся добычей. У нас каждый имеет возможность осуществлять насилие согласно вдохновению. Кто-то предпочитает открыто обвешивать покупателей. Кому-то нравится безнаказанно избивать окружающих милицейской дубинкой и даровать при этом княжеские милости. Можно не платить за квартиру, грабить банки, пить водку с налоговым инспектором, раздевать проезжих на границе и крутить дули каждому, кто не понял, что значит свобода.
Чтобы как можно больше украинцев ощутило свою царственность, мы включили механизм непрерывной смены руководства, придерживаясь исконной традиции ежедневной смены казацких старшин.
Украина — страна массовой аристократии. Плебеи проживают только за границей. Сопротивляясь порядкам так называемого цивилизованного мира, наш коллективный украинский деспот использует все доступные средства, удачно камуфлируясь под европейского дурачка.
К сожалению, украинское счастье не может длиться бесконечно. Навязанная нам государственность делает свою черную работу. Рано или поздно мы трансформируемся в скучных швейцарцев или немцев, чья жизнь — сплошное стукачество на ближнего. Когда в Швейцарии кто-нибудь поставит велосипед не там, где положено, первый попавшийся гражданин, заметивший это, тотчас звонит в полицию. Это стандартное поведение дрессированного европейца. Еще до недавних пор оно было омерзительно для нашего благородного народа. Но теперь, под давлением внешней пагубной среды, мы рискуем деградировать. Чего доброго, у нас возникнет “правова держава”, о которой мы любим говорить только для вида, и тогда мы узнаем, что значит жить в пространстве полного бесправия. Россияне с их смешным “крiпацтвом” будут казаться ангелами.
Веками избегая регламентированной жизни, мы имели возможность наслаждаться ценностью собственных душевных порывов и философской лени. Раньше мы могли оправдаться виноватыми “чужинцями”, а теперь мы будем вынуждены наступать на горло самим себе, и у нас не будет оправданий. Цивилизованное государство убьет наше всеобщее творческое властное насилие, и мы перестанем мыслить по-царски. Когда нам приходится думать над размерами взятки, мы лично осуществляем политику разумного налогообложения. Это позволяет нам чувствовать себя не безмозглыми винтиками абстрактного государства, а быть конкретными властелинами своей территории. Во Франции только король мог сказать: “Государство — это я”. У нас это — привилегия каждого.
Какое моральное удовлетворение может испытывать работник ГАИ, если он не имеет права сказать водителю, что у него глаза не того цвета? Народные налоги обогащают народ, а государственные только разоряют и унижают граждан. Казак нуждается не в государстве, а в привилегиях. Украинец привык быть вооруженным и лично свободным. Он не умеет платить подоходные налоги. Это государство обязано платить ему за то, что он умный и красивый. Когда мы получали жалованье от шепелявых поляков и пьяных москалей, все было нормально. А теперь что делать? Где найти источник чуждой нам государственности, который будет нас финансировать за то, что мы ему морду не набили?
Сегодня земля уходит из-под ног. Подлое европейское сообщество заставляет нас, утонченных степных рыцарей-поэтов, сооружать теплые платные туалеты, хотя вокруг достаточно зарослей экологически чистой кукурузы. Даже косоглазые друзья рискнули нас учить, на какой машине нам кататься. В общем, ничего хорошего впереди не предвидится. Единство наших коррумпированных рядов может пошатнуться, и власть украинской народной деспотии окажется под угрозой.
Анатомия зависти
Если человек не завидует — значит он уже умер. Поэтому живые люди часто завидуют покойникам.
Зависть — сложное, противоречивое чувство, его неоднородность очевидна. Мы не зря любим говорить: “Я завидую белой завистью”, потому что в основном она черная. Всякая зависть начинается с осознания собственных нереализованных возможностей на фоне чужих успехов. Раздражаясь этим фактом, человек начинает страдать. В народе этот феномен называют “жабой”.
Следует отметить, что в болезненном давлении “жабы” есть много продуктивного, ведь зависть позволяет человеку чувствовать себя существом коллективным и часто служит толчком прогресса. На бытовом уровне это проявляется сплошь и рядом.
Например, человек увидел, что кто-то идеально вымыл окна и закрепил под ними красивый ящик с цветами. Потенциальный завистник же думает: “А я занимаюсь этим еще с апреля”. Придавленный “жабой”, он приходит домой, начинает гонять жену, моет окна до зеркального блеска лучшим импортным средством и разбивает под окнами целую клумбу. Кто-то может позавидовать чужой фигуре и начать активно сгонять жир. Завидуя, что у соседа дочь играет на скрипке, человек может купить сыну пианино. И так далее.
Умный гражданин не любит страдать. Чтобы избавить себя от боли, вызванной завистью, он начинает активно действовать, поэтому “жаба” как топливо действия всегда продуктивна. Конечно, зависть способна толкнуть человека на преступление. Кто-то может пристрелить породистую корову соседа, поджечь его красивый новенький дом или наслать порчу. Но эти действия не отрицают продуктивности, а лишь указывают на существование продуктов хорошего и дурного качества.
Отрицательные свойства зависти проистекают от ненаблюдательности, игнорирования окружающих, неумения вникать в их проблемы и обстоятельства жизни. Человек, не способный анализировать причины чужих достижений и собственных неудач, превращается в сплошной комок завистливой боли.
Как правило, это заканчивается развитием гипертонической или ишемической болезни сердца, атеросклероза, психопатий, аллергических реакций, опухолей и так далее. То же появляется у жены, детей, ближайших родственников, включая домашних животных. В таких случаях говорят: “Жаба” задавила насмерть”.
Тем, кто уже при смерти, хочется напомнить: при наличии устойчивого внимания вышеупомянутые реакции не развиваются вовсе.
Что касается непродуктивной зависти, то она проживает в людях особого сорта. Как правило, это любители прикладной аналитики. Завидуя новой дорогой машине ближнего, они начинают анализировать целый круг проблем, возникающих вокруг этого предмета, а именно: необходимость иметь свою фирму, счет в банке, тяжелый рабочий день, постоянный риск... Чтобы вытеснить из своей души предмет зависти, такой человек задает себе вопрос: нужна ли мне такая жизнь? И тут же отвечает: да ну ее к черту!
В природе существует также коллективная наследственная “жаба”, которая является достоянием целого народа. Это чувство растянуто на многие годы, например немцы, рожденные после 45-го года, постоянно испытывают внутренний дискомфорт, осознавая безвозвратность утраченных территорий. В мире бизнеса также существует зависть, но она имеет довольно узкий характер. В основном она распространяется на количество денег. Кроме этого, есть еще так называемая “внутриотраслевая “жаба”, которая мучает конкурентов, занимающихся одинаковым видом бизнеса.
