Правильное произношение и дорогая одежда тоже не могли ввести ее в заблуждение. Истинные аристократы не ездят в почтовых каретах, не путешествуют с детьми без нянек и без прислуги. Из всего этого Абигайль сделала вывод, что Джек Уикерли скорее мошенник, чем аристократ. В лучшем случае он происходил из обедневшего дворянского рода или принадлежал к семье, занимавшейся коммерцией.
Придя к такому заключению, она почувствовала облегчение. С настоящим аристократом ей было бы намного труднее.
Неопытность незнакомца в общении с девочкой настроила ее на деловой лад и пробудила в ней материнский инстинкт. Абигайль поняла, что этим двоим не обойтись без ее помощи.
— Дети очень быстро устают, — сказала она. — Вашу дочь нужно покормить и уложить хоть немного поспать.
— Правда? — удивился Уикерли. — Но ведь она уже не грудной младенец.
О Господи, его лучистые глаза, в которых светился живой интерес, просто пронзали душу Абигайль. Чтобы противостоять его обаянию, она сосредоточила взгляд на бакенбардах Уикерли.
— Маленьким детям нужно спать часов двенадцать в сутки или даже больше. Держу пари, что в дороге девочка совсем не отдыхала.
Фиц провел рукой по волосам, стараясь скрыть интерес, который у него вызывала пышная грудь восхитительной мисс Мерриуэзер, и сосредоточился на том, что она говорит.
— Вы хотите сказать, что Пенелопа вовсе не испытывает ненависти ко мне? Что она просто устала?
Странно, но для Фица, который всегда считал себя отъявленным эгоистом, мнение дочери имело огромную ценность. Должно быть, потеря ближайших родственников изменила его.
— О, вполне вероятно, что малышка действительно не в восторге от вас, — снова закудахтала симпатичная курочка. — Я не могу судить об этом, не зная всех подробностей ваших отношений. Может быть, вы причинили ей страдания. Но, с другой стороны, дети очень легко приспосабливаются к новым обстоятельствам. Они быстро отзываются на ласку и отвечают любовью на любовь.
Абигайль говорила как опытный человек, хорошо понимающий детскую душу. Но Фиц до сих пор не заметил признаков присутствия детей в этом доме. И все же ему отчаянно хотелось верить ей. Ему была необходима передышка, время, чтобы собраться с мыслями и обдумать следующий шаг. Помощь Абигайль была бы как нельзя кстати. Он уже потерял надежду справиться со строптивой дочерью.
Фиц не любил лгать, действительно хотел научиться быть ответственным человеком, но сейчас не мог назвать свое настоящее имя. За ним по пятам следовали судебные приставы, стремившиеся упрятать его в тюрьму.
Он должен был скрывать его до тех пор, пока не решит все финансовые проблемы.
— У меня нет никакого опыта в воспитании детей, — признался Фиц. — И, честно говоря, я не был готов взять к себе Пенелопу прямо сейчас. В настоящее время я нахожусь в… стесненных обстоятельствах. Понимаете, мне нужна небольшая передышка для того, чтобы научиться ладить с ребенком, найти общий язык, а потом мы могли бы продолжить путешествие.
Задержаться на этой отдаленной ферме, затерянной где-то в сельской глуши, было прекрасной мыслью. Здесь его по крайней мере не будут искать приставы и кредиторы. Фиц отправился в путь вместе с Пенни из Рединга, городка, расположенного в графстве Беркшир недалеко от разоренного родового поместья Уикерли. Очень скоро он понял, что еще один день, проведенный в почтовой карете рядом с капризной дочерью, сведет его в могилу.
Кроме того, Фиц не мог вернуться назад в поместье вместе с ребенком верхом на жеребце, за которым, собственно, он и отправился в дальний путь. Необходимо было оставить Пенни на время в надежном месте. Он должен был один съездить за скакуном, продать его, а затем уже вернуться к дочери с карманами, набитыми золотом.
И вот судьба сотворила настоящее чудо. Фиц с трудом мог поверить в такое везение. Совершенно случайно они попали в скромный дом, который мог стать временным убежищем и для него, и для ребенка.
Мисс Мерриуэзер довольно подозрительно смотрела на него, но имела все основания не доверять непрошеному гостю, вторгшемуся в ее дом. Фиц задавался вопросом, есть ли в доме мужчины, с которыми он мог бы поговорить о предоставлении приюта ему и маленькой дочери. Однако, несмотря на молодость и кажущуюся беззащитность, мисс Мерриуэзер вела себя как независимая женщина. Похоже, она сама себе была хозяйкой и ни перед кем не отчитывалась.
Независимость женщины была редким явлением в высшем обществе, к которому принадлежал Фиц.
— Не могли бы вы приютить нас на несколько дней, мисс Мерриуэзер? Я хочу наладить контакт с Пенелопой в спокойной обстановке, — вкрадчиво продолжал Фиц.
— Пожалуй, нам с вами было бы неприлично жить под одной крышей, мистер Уикерли, — промолвила Абигайль, и Фиц понял, что в этом доме действительно нет мужчин. — Хотя у нас с некоторых пор пустует детская, в которой могла бы жить ваша дочь.
Фица поразила грусть, сквозившая в голосе Абигайль, но он не знал, чем она вызвана. И ему не хотелось отвлекать ее лишними вопросами от принятия решения.
— Может быть, у вас найдется работа для пары крепких мужских рук? — спросил Фиц, хотя хорошо знал, что его руки годились только для того, чтобы ловко сдавать карты и искусно ласкать женщин. — Если вы позволите Пенелопе занять детскую, я мог бы ночевать в конюшне и помогать вам по хозяйству, оплачивая тем самым крышу над головой.
Абигайль бросила на него скептический взгляд.
— Я не могу допустить, чтобы джентльмен спал в конюшне. Это абсурд. Может быть, у вас есть опыт управления поместьем?
Это был удар в самое больное место. Фиц откашлялся и принял важный вид.
— Вообще-то я всегда поручаю управление хозяйством людям, более компетентным в этом деле, чем я. Но я был бы счастлив помочь вам.
— Вы согласны выполнять распоряжения женщины и во всем слушаться ее?
Фиц нервно затеребил узел шейного платка. Он никогда никому не подчинялся. Это противоречило его свободолюбивой натуре. Однако, вспомнив о Пенелопе и своем решении начать жизнь с чистого листа, Фиц стиснул зубы и постарался придать своему лицу смиренное выражение.
— Я уверен, что вы знаете свое хозяйство лучше, чем я, — произнес он и услышал в ответ недоверчивое фырканье.
Приподняв бровь с надменным видом, он взглянул на девицу с пышной шевелюрой золотистых завитков. Каким образом до этой сельской глуши дошла последняя лондонская мода на прически?
— Конечно, я неплохо знаю свои владения, ведь я выросла здесь, на этой земле. Ради вашей дочери я согласна пойти на уступки. Вы можете поселиться в домике садовника, расположенном за конюшнями. В вашем распоряжении будет всего лишь одна комната. Предупреждаю сразу, что она требует ремонта. Пенни может жить в усадебном доме. Думаю, ваше появление не возбудит кривотолков. Все соседи знают, что я ищу садовника. Хотя, впрочем, ваша одежда может вызвать у них сомнения…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
