На периферии взгляда интерфейс отчаянно сигнализировал о том, что мне требуется срочная помощь квалифицированного лекаря, но от боли, которая только-только меня стала захлёстывать по серьёзному, я не мог сообразить, что именно сейчас нужно делать. Сейчас мне хотелось, чтобы весь этот ад прекратился.
В голове набатом билась единственная мысль: «Моя рука!».
Я видел, как бессмысленно погибла Олес, приняв неравный бой с выскочившей на неё пятёркой «хайлевелов». Пытаясь оказать достойное сопротивление, она каким-то образом успела забрать с собой на Круг Возрождения одного из них, прежде чем рассыпаться золотыми искрами, не оставив ни одного предмета экипировки назло врагам.
Успел заметить, как Свэйн, заревев, словно настоящий медведь, бросился на обидчиков Олес и даже смог существенно просадить бар «хитов» одного из «дамагеров», но…
Четверо на одного — это четверо на одного. Без шансов.
Когда «подловили» Пандорру, вступившую в неравный бой с двумя «рогами», я, прижавшись спиной к дверям Оплота, пытался разобраться в интерфейсе, чтобы понять: кто у нас остался и какие действия нужно предпринимать.
Яхиль, Утрамбовщик, Кастет, несмотря на внушительные габариты… Все они были погребены под выкатившейся во внутренний двор волной игроков. «Милитари» своего, всё-таки добились.
Я, Димон, и как ни странно — Ньютон с Фатимой, оставались единственными выжившими в этой резне. Прижавшись спинами к дверям Оплота, мы смотрели, как внутренний двор наполняется игроками.
— Белый, это — жопа, — прохрипел Димон, которому досталось чуть меньше, чем мне. — Мы не вывезем.
Я это прекрасно понимал, но что-то в душе категорически орало, протестуя против «лёгкого» полёта на Круг Возрождения. Если враг возьмёт Оплот — все усилия напрасны.
— Сюрприз, детки! — выдохнул я и облегчённо расхохотался, увидев, что призыв сработал, как надо.
«Призыв Стража».
Умному псу не требовалось объяснять, где здесь враги, а где друзья. Едва материализовавшись, он, не раздумывая, бросился в атаку, что стало полнейшей неожиданностью для штурмующих.
Рывок, и массивная туша размазывается в воздухе клочьями Мглы, чтобы через долю секунды возникнуть посреди нападающих и начать сеять кровавый хаос.
Когда Ньютон рванул меня за ворот охотничьей куртки, подтаскивая ближе к двери Оплота и крича что-то в ухо, я отмахнулся, находясь в прострации и одуревая от боли в конечности. Но ракшас на этом не успокоился.
— Да послушай же ты… — встряхнув меня второй раз, он, наконец, привлёк моё внимание.
Сказанное им звучало дико.
Настолько дико, что могло сработать при определённых условиях. Настолько дико, что ставило под сомнение всю мою стратегию игры, но… находило отклик, резонируя с моими домыслами. Считая так же, как Ньютон, в то же время, я отказывался в это верить.
— Давай! Не тормози! — Димон, который прекрасно слышал доводы ракшаса, хлопнул меня по плечу, а после молниеносным движением натянул тетиву и выстрелил в скопление игроков, которые уже волной ломились сквозь разломанный проём ворот.
Когда Страж издал жалобный скулёж, погребённый под групповым заклинанием всего «рейда», я понял, что медлить больше нельзя. Решение принимать нужно именно сейчас, иначе всё то, что мы сделали, окажется напрасным.
С силой толкнув створки дверей Оплота, я ввалился в зал. Спустя секунду здесь появились Ньютон с Фатимой. Крышки саркофагов дрогнули, вот-вот готовые рассыпаться и выпустить своих обитателей.
Возбуждённые голоса игроков только приближались, когда я активировал «Прокол».
«Прокол Мглы».
Вынырнув в аккурат возле переливающегося Мглой кристалла, я сомневался всего несколько секунд. Когда в мою сторону полетело несколько заклятий, пущенных кем-то из «Милитари», я, сцепив зубы, ткнул своей окровавленной культей прямо в переливающееся марево.
«Внимание!
Вы хотите принять Искру Ариэла?
Да/ Нет?»
* * *
Тихие шаги гулко отдавались по пустой огромной галерее.
Эти стены когда-то были для неё родными. Сколько стенаний они слышали, сколько проклятий, вкупе с мольбами во времена её ученичества. Горько усмехнувшись, она провела кончиками пальцев по шершавой стене, будто хотела извиниться, за столь долгое отсутствие.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Небрежным жестом она сформировала магический конструкт и, отпустив его в сторону массивны дверей, небрежным движением поправила упавшую на лицо прядь.
Сегодня она впервые вернулась после вынужденного бегства.
С оглушительным треском створки натянулись, а затем выгнулись, чтобы осыпаться в мелкую щепу, открыв проход в святая святых: Заклинательный зал Ковена Ведьм, являющийся одновременно жилищем и личными апартаментами Верховной.
— Ты-ы-ы-ы? — прошипела та, во власти которой была сосредоточена власть половины Аиталской Империи. — Как ты посмела сюда явиться?
Вихрь взметнувшихся бумаг со стола, за которым она сидела до этого, бессильно опал, в одно мгновение наведя бардак там, где до этого царила идеальная чистота. Вскочив со своего рабочего места, женщина раскинула руки, потоком «силы» сгребая всю мебель, находившуюся в зале, расплескав её по стенам, превращая в мелкую труху ни в чём не повинные предметы богатого интерьера.
Воздух зазвенел от выплеснувшейся ярости магии, искажая само пространство, но гостья только покачала головой:
— Не стоит. Ты уже ничего не сможешь сделать! Твоё время вышло.
Два неуловимых движения и из разрезанных вен Верховной взметнулись две гибкие лозы, окрашенные в багровый.
«Кровавые плети».
Ринувшись в сторону визитёрши, они описали крутую дугу, чтобы схлестнувшись, словно ножницы, располовинить дерзнувшую, но лишь бессильно опали, только коснувшись расслабленной фигуры гостьи.
Магия Крови сейчас помочь не могла.
— Я тоже рада тебя видеть, — усмехнулась вошедшая женщина, нарочито медленно стряхнув капли чужой крови со своего балахона. — Смотрю, ты не очень рада гостям.
— Гостям? — буквально прорычала Верховная. — Да ты, шлюха паршивая, ещё смеешь ещё раскрывать рот в моей обители? Дрянь!!!
Если бы здесь, кроме них, были наблюдатели, они бы почувствовали, как громадная волна сырой силы, сотканная в форму линзы, ударила в одиноко стоящую фигуру, но как и в первый раз не нанесла ни малейшего вреда.
Остатки сырой «маны» вспыхнули искрами, испарившись в воздухе, словно угасающие искры бенгальских огней. Гостья непостижимым образом оставалась невредимой.
— Я пришла говорить с Ней, — твёрдым голосом произнесла визитёрша. — Испрашиваю слова Её! И ты не вправе мне препятствовать!
Ритуальная фраза повисла в воздухе, но Верховная будто её не слышала. Конструкт за конструктом в гостью летели мощнейшие заклятья, по влитой энергии сопоставимые с почти божественными, но лишь бессильно растекались о появившийся «энергощит», сияющий багровым заревом.
— Успокоилась? — усмехнулась визитёрша. — Или прямой источник нашей Богини тебя настолько опьянил? Всегда знала, что власть тебя испортит. Это, в своё время, признал даже Рамон.
Заклинательный зал, ещё минуту назад находившийся в относительном покое, взорвался мелкими фрагментами.
Деревянные декоративные плиты, коими были облицованы стены, дорогие ковры работы лучших мастеров Суаньской империи, кованные массивные канделябры искусников Подгорного трона…
Всё в один миг сорвалось со своих мест, повисло в воздухе, будто раздумывая, а затем ринулось в сторону усмехающейся женщины, посмевшей явиться спустя столько лет в самое сердце Ковена Ведьм.
— Ты так ничему и не научилась, — констатировала гостья, встряхнув кистями рук, небрежно отметая весь мусор, летевший в неё. — Что же, придётся тебе кое-что напомнить…
Глава 4
- Не думаю, что это разрешено — жечь людей, — сказал Адам, — иначе все вокруг только этим и занимались бы.- Если ты верующий — то можно, уверенно произнес Брайан.
(Терри Пратчетт, Нил Гейман, «Благие знамения»).
