Читаем без скачивания ...Для того, чтобы жить - Юрий Дьяконов

— Договорились! Только ты, Олег, того… ребятам не трепись. А вот и наш цех!

Часа два ходил Олег с Валей от станка к станку. Останавливался и подолгу глядел, как, разбрызгивая эмульсию, крутятся хищные зубья фрез, вгрызаясь в сталь, превращая черную, заготовку в красивую коническую шестерню, как мощно, неутомимо движется резец строгального станка, оставляя за собой; светлую дорожку обработанного металла.

Но больше всего ему понравился пролет, где рядами стояли большие, поменьше и совсем маленькие токарные станки. Это всем станкам станки! На них можно сделать что угодно!

Пожилой рабочий в защитных очках, стоявший за станком Вали, казался чародеем. Нескончаемой лентой текла и текла стружка из-под резца, завивалась в спираль, голубела, становилась синей-синей, как небо уходящего дня. Спокойно, будто совсем не спеша, двигались умные руки рабочего, то включая самоход, то вращая рукоятки суппорта. Но прошли считанные минуты, и на большую темную от масла и металлической пыли ладонь упала готовая деталь…

— Ну, пощупай! — улыбаясь, токарь протянул ее Олегу.

Деталь была гладкая, блестящая и теплая-теплая, будто живая. Олег с сожалением положил ее в ряд десятков таких же, лежащих в большом ящике.

— Ну что, сынок, будешь токарем? — спросил рабочий.

— Обязательно! Вот закончу школу и приду на завод!..

Когда уже возвращались к проходной, Валя сказал:

— Тут, в инструментальном цехе, есть у нас станок заграничный. «Келлер» называется. Так он, брат, сам, без человека, чертежи читает и сам по ним штампы делает!

— Шутишь, Валя?! — не поверил Олег.

— Нет, не шучу. Мне, ясно, на таком не работать. Тяму не хватит. А ты учись, чтоб мозги трещали! Выучишься и захомутаешь его… — Он задумался, помолчал. — А может, к тому времени наши ученые станки еще лучше «келлера» придумают. Вполне может быть! Так что готовься, брат…

Утром, едва мама ушла на работу, в окно постучали.

— Валя! — обрадовался Олег и в одних трусах выбежал во двор. — Я тебя уже целую шестидневку не видел!

— Тс-с-с! — остановил его Валя. — Мишку разбудим. Пойдем ко мне. Дело есть…

— Мать на базаре, — объяснил Валя. — Располагайся… Ты говоришь, куда я запропал? Тут такие дела! Елки-палки! — Валя засмеялся. — Здорово мы американцам нос утерли!

— Американцам?! — удивился Олег.

— И еще кое-кому! Короче. Ты помнишь, я рассказывал тебе, что у нас собирают два комбайна новой, советской, конструкции? Решили их назвать «сталинцами»… Ну вот. Выпало мне сопровождать один из них в учебно-опытный совхоз. Приехали. Ребята у комбайна по десять раз все винтики проверяют, чтобы осечки, значит, не вышло. Шутка ли: соревноваться с заграничными комбайнами «холт», «оливер», «катерпиллар»! Ясно, у всех поджилки трясутся. Но виду не показываем… А тут из Москвы, знаешь, кто приехал?.. Сам Всесоюзный староста Михаил Иванович Калинин!.. Посмотрим, говорит, как ростсельмашевцы работать умеют. Какой подарок они колхозам готовят!..

С утра началось. «Оливер», «катерпиллар», «холт» себе молотят. А «сталинец» наш — себе. Нет, видим, не отстает от иностранцев. Начал потихоньку, а потом и пошел, и пошел!..

Михаил Иванович весь день не отходил от нашего комбайна. То со стороны поглядит, то по лесенке на штурвальную площадку поднимется посмотреть, как он пшеницу режет. Дотошный. Солому ворошил, чтобы убедиться, чисто ли комбайн зерно вымолачивает. Наших инженеров обо всем расспрашивает и в блокнотик себе что-то записывает. Доволен, что наш ростсельмашевский «сталинец» выдержал соревнование с хвалеными иностранными комбайнами. Добротная, говорит, машина получилась. Нам таких для колхозов побольше надо да поскорей!.. Так что нам нужно рукава засучивать.

— Счастливый ты, Валя, — позавидовал Олег и спохватился: — Чего ж я сразу учебник по геометрии не захватил? Я сейчас принесу!

— Погоди! — остановил его Валя. — Сегодня заниматься не будем. Я ведь только из учебно-опытного приехал. Еле на ногах держусь. Сейчас спать лягу. Позвал я тебя по другому делу. На, почитай. Я ведь учился тогда, когда еще с ятями писали. Как бы ошибку не влепить. Стыдно будет.

Олег прочитал листок. Вскинул на Валю удивленные глаза, но ничего не сказал. Карандашиком осторожно исправил ошибки и пробежал текст глазами еще раз:

«Секретарю парткома ВКП(б) завода Ростсельмаш

Я, токарь ремонтно-механического цеха Проскурин, имею девятилетний стаж жестянщика и слесаря. Сейчас, когда цех комбайнов находится в прорыве и создается угроза выполнению правительственного задания, беру на себя обязательство: с 7 до 16 часов, не снижая темпов, работать за своим станком, а с 16 до 20 часов работать жестянщиком или слесарем в цехе комбайнов бесплатно.

— Ох, здорово у тебя, Валя, получилось! — восхищенно сказал Олег. — Только… один-то немного сделаешь.

— Почему один?! — удивился Валя. — Ты что думаешь — у нас на заводе шкурники работают?.. Да в одной нашей бригаде шестнадцать человек. Думаешь, они от меня отстанут? Черта с два! А в других! Важно начать… А к концу года все равно цех построим. И будет он давать, знаешь, сколько? Десять тысяч комбайнов в год! Понимаешь, браток, что из этого получится? Целая революция в деревне!..

Через полчаса после того, как Олег пришел от Вали, в комнату ворвался Феодал:

— Ты где пропал? Мы вчера заходили и сегодня утром!

— А тебе какое дело?! — рассердился Олег. — Допрашивает…

— Тю! Ты чего пузыришься?! Я к тебе по делу. Смотри, что я принес. — И Феодал вынул из замызганной чаканной кошелки завернутую в газету фуражку.

Олег погладил лакированный козырек. Отличная фуражка. Новенькая. И вдруг вспомнил вчерашнего бледного парня.

— Свистнул? На Сенной, у садика?

— При чем тут Сенная? — возмутился Толька. — С Немтырем на Пятой нашли. Здоровые парни задрались. А тут как закричат: «Милиция!» Ну, они и смылись. Смотрим, под деревом «капитанка» лежит. Ну, мы взяли ее и ходу. Потом примерили, а она аж на ушах висит. Померь. У тебя башка здоровая.

Олег примерил. Фуражка была и ему чуть-чуть велика.

— Ничего! — уговаривал Феодал. — Газетки подложишь и будет как влитая… Я тебе «капитанку» подарю. А ты мне — ножичек с четырьмя лезвиями и цепочкой. Идет?..

Когда Феодал ушел, Олег принялся рассматривать обновку. Он наделал «капитанку» по-всякому. Небрежно швырял на затылок. Сдвигал набекрень, на глаза. То подбирал волосы, то выпускал наружу русый чуб. Ходил перед зеркалом, напевая:

Ты, моряк, красивый сам собою.Тебе от роду двадцать лет…

Разговаривал с красавицей фуражкой:

— Так, молодец. Хорошо устроилась. А сейчас мы тебе еще газетки подложим и будет совсем мирово.

Он отогнул клеенчатую полоску внутри и вдруг увидел крупные печатные буквы, написанные химическим карандашом: «В. Киселев». Опять нахлынула тревога…

— Батюшки мои! Что такое?! — У двери стояла мама.

— Фуражка, мама, — растерянно ответил Олег.

— Вижу. Не слепая. И такая фуражка, о которой ты мне все уши прожужжал. Но откуда она?

Вот то-то и дело — откуда! Сказать, что нашел? Не поверит… Купил? За какие деньги? Сказать, что выменял у Феодала? Нельзя…

— Только не говори, сынок, что ты ее нашел, — глядя в растерянное лицо Олега, подсказала мама.

— Нет, мама. Я… я взял ее поносить… у одного пацана.

— Ну вот. Поносил и хватит. — Мама устало опустилась на табурет и продолжала глухим, пугающим голосом: — Боюсь я за тебя, Олег. В доме одна за другой стали появляться чужие вещи… То часы, то пистолет какой-то, то ножичек…

— Мама! Я ведь тебе рассказывал! Я же их потом отдал.

— Не перебивай… А вот теперь — фуражка. Не говори мне ничего. Я не хочу, чтобы ты мне врал!.. Как мать и… как отец приказываю. За обоих сразу: никогда чтоб чужих вещей в доме больше не было!.. Иди и отнеси эту «капитанку» туда, где взял.

Она аккуратно завернула фуражку, вложила ему в руки и проводила до калитки:

— Иди, сынок. Успокой ты мою душу…

Олег отбил кулаки о калитку Феодала. Но за забором слышался только бешеный лай Рекса. Немтыря дома не оказалось. От тети Клавы узнал, что она послала Сеньку в магазин отоварить карточки на крупу.

«Куда девать эту фуражку? — думал Олег, шагая по Богатяновскому. — Возвращаться домой с ней нельзя… А Феодал все наврал. Спер он ее у какого-то Киселева… — И вдруг в голове мелькнуло: — А что, если это тот, кудлатый? Проверить это — раз плюнуть. Он же говорил, живет в общежитии на Ткачевском».

Пока он рассуждал — проверять или не проверять, ноги сами привели его к двухэтажному дому с табличкой «Общежитие техникума».

Девчонка с красной повязкой на голой руке мыла в коридоре пол. Олег обратился к ней.