стало темно, комната перезагрузилась.
Я проснулся оттого, что этот уборщик аккуратно покачивал мое плечо и шептал: «Э-эй, парень, просыпайся, пора вставать». Мне повезло, и в этот раз приступа не случилось. Может, из-за того, что в этот раз я проснулся нормально, а может из-за того, что время приступа еще не подошло, и он случится примерно через 3 часа. Светильник в центре комнаты был включен. Уборщик выглядел растерянным. «Что это было?» — спросил он.
«О-о-о, это волшебная и очень опасная комната с временной петлей», — сказал я, продирая глаза. «Я изучал комнату и попал в ловушку сна, а мой коллега-исследователь поплатился жизнью», — я указал на труп в углу. Уборщик вздрогнул и посмотрел в угол комнаты, он был не просто растерян, он был напуган. Я спросил у него, какой сейчас год, и он мне ответил. Так… Две тыщи столько-то минус две тыщи столько-то… Жена уже, наверное, умерла. В общем, я проспал 48 лет. Тьфу ты, я надеялся спать куда дольше, например, вечность. Черт бы подрал этого уборщика с его дурацким веником. Этот гад отнял у меня вечное забвение в сладком сне, взамен подарив лишний приступ, этого я ему не прощу.
«Я не хочу умирать, что же нам делать?» — дрожащим голосом спросил меня уборщик.
«Нужно действовать быстро и тихо. Слушайся меня, и все будет хорошо. Главное, никому нельзя говорить про комнату, иначе они тоже могут умереть. Скажи, кто-нибудь еще знает про эту комнату?» — спросил я уборщика.
«Нет, больше никто. Я работаю тут уже 6 лет, но впервые нашел эту комнату. Сначала я подумал, что это просто проход в соседнюю комнату, но теперь я уже и не знаю, что думать», — растерянно ответил уборщик.
Отлично! Я встал с матраса и стал вынимать подушку из наволочки. Уборщик поинтересовался, может ли он чем-нибудь помочь, но я сказал, чтобы он просто стоял и не отсвечивал, его помощь пригодится позже. Освободив наволочку, я взял цеп, который так и провалялся на полу все эти 48 лет, и со всего размаху ударил несколько раз по самому низу песочных часов. Уборщик вздрогнул, но ни слова не сказал. Ну хоть теперь ему хватает ума не лезть туда, где он ничего не понимает. Через образовавшуюся большую дыру песок стал высыпаться на пол. Я снова ударил цепом, теперь я бил прямо в центр часов по горлышку. Вскоре и из верхней половины часов высыпался весь песок.
Я дал уборщику наволочку и сказал, что он должен собрать в нее абсолютно весь песок, чтобы ни единой песчинки не осталось на полу. Также в нижней половине часов оставались песчинки, не высыпавшиеся из часов, их тоже нужно оттуда вымести веником и собрать в наволочку. Он послушно кивнул и принялся орудовать знакомым веником. Через несколько минут уборщик протянул мне наволочку, наполненную золотым песком. Я взял ее и поискал песок на полу и в часах, уборщик сработал чисто, ни одной песчинки я не нашел. «А теперь выходим из комнаты, без этого песка временная петля должна схлопнуться. Наверное», — сказал я уборщику, и мы направились к выходу.
Выйдя из комнаты, я похлопал уборщика по плечу и сказал: «Ну все, теперь тебе больше ничего не угрожает, спасибо, ты очень мне помог, спас меня из плена вечного сна». Он расслабился, выдохнул, улыбнулся и сам принялся благодарить меня за спасение из лап страшной комнаты, которая умеет самостоятельно захлопывать дверь. «Только вот труп моего друга остался в комнате. Принеси его труп, пожалуйста, надо ведь похоронить человека как подобает. А я пока что послежу за волшебным песком, уж прости, тебе песок я доверить не могу, он может быть все еще очень опасен. А вот комната теперь безопасна, не бойся, заходи», — попросил я уборщика. Моя просьба напрягла уборщика, он явно боялся снова заходить в эту комнату даже после моих слов про безопасность, но он не смог мне отказать.
Он медленно вошел в комнату и несмелыми шажками, будто шел по минному полю, направился к трупу в углу. Дойдя до трупа и попробовав его приподнять, он повернулся ко мне и сказал: «Эй, парень, одному-то будет неудобно труп тащить. Может, ты мне все-таки поможешь, а?» Я ничего не стал ему отвечать. Вместо ответа я засунул руку в наволочку, достал оттуда крохотную щепотку золотого песка и бросил ее в комнату.
Черная металлическая дверь тут же захлопнулась. Я открыл ее и осмотрел комнату. Песочные часы снова были целыми, последние песчинки дожидались своей очереди в горлышке часов. Уборщик стоял в дальнем углу комнаты возле трупа и непонимающе смотрел на меня, глупо моргая. Вот дурак, ха-ха! Через секунду дверь вырвалась из моей руки и снова захлопнулась. И опять я открыл дверь и увидел, как уборщик бежит в мою сторону. Но он еле-еле успел добежать до середины комнаты, как дверь снова захлопнулась, комната перезагрузилась. В третий раз я открыл дверь и с усмешкой сказал бегущему уборщику: «Дарю тебе вечность, чтобы сожалеть о том, что в неподходящий момент у тебя в руке оказался веник». Слезы блеснули на щеках уборщика, и дверь захлопнулась.
Можете считать меня конченным мерзавцем, злодеем, негодяем, подлецом и мудаком, мне нет дела до вашего мнения. Мне вообще ни до чего нет дела. Сначала боль делает тебя озлобленным, а потом, когда ты смиряешься со своей беспомощностью, она опустошает тебя.
Я занавесил дверь мешковиной. Надеюсь, в этот раз дверь будет оставаться ненайденной хотя бы сотню-другую лет. Впрочем, даже если дверь обнаружат, им не хватит тех жалких секунд, в которых сейчас зациклена комната, чтобы спасти уборщика. Ну и славно, этот рыцарь веника получил по заслугам. По крайней мере, это мое сугубо личное мнение. Золотой песок я разделил на несколько небольших порций и смыл в разных унитазах Эрмитажа.
И снова приступ кластерной боли настиг меня. Ну уж нет, еще один приступ я терпеть не намерен. Корчась от боли, в одном из подвальных помещений Эрмитажа я нашел меч поострее и, недолго думая, вонзил его себе прямо в шею, прервав кровавым хлюпаньем свой крик. Я даже успел слегка провернуть меч, прежде чем мои руки ослабли и опустились. И впрямь, это куда эффективнее, чем резать вены или, боже упаси, вешаться. И к тому же гораздо быстрее. В общем, рекомендую. На полу тут же образовалась большая лужа крови, в которую мое тело безвольно рухнуло. Сознание еще не до конца покинуло меня. Я лежал в
