— Боже мой! Какой ужас! — воскликнул я, опасливо вглядываясь в сумеречные тени комнаты. — А какова твоя теория относительно этого существа? Какова его форма, цвет?..
— Оно движется быстро и бесшумно. Пока я не скажу больше ничего, но думаю, что оно действует в темноте. Помнишь, в кабинете было темно, за исключением яркого пятна света под настольной лампой? Я заметил, что задняя стена твоего дома увита плющом до самых окон спальни и выше. Давай с тобой вести себя так, как будто готовимся идти спать, и можно надеяться, что слуги Фу Манчи попытаются убрать по крайней мере меня, если не тебя.
— Но, дорогой мой, им придется карабкаться самое малое на высоту тридцать пять футов.
— Ты помнишь тот крик в переулке? Он мне кое-что подсказал, и я проверил мою мысль, сымитировав его для дворецкого. И действительно, это был крик дакойта. Это бандитское племя, хотя оно и не показывает себя, ни в коем случае не вымерло. Фу Манчи имеет дакойтов в своей свите, и, возможно, как раз один из них орудует «поцелуем зайята», поскольку за окном в кабинете этим вечером наблюдал именно дакойт. Для такого человека стена, увитая плющом, все равно что парадная лестница.
Страшные события, последовавшие за этим, отмечены в моей памяти боем отдаленных часов. Это в высшей степени странно, но такие тривиальные вещи врезаются в мозг в моменты, когда напряжение достигает пика.
Поэтому на них я буду строить мой дальнейший рассказ об ужасах, которые нам суждено было пережить.
Часы за пустырем пробили два.
Смыв нашатырным спиртом все следы запаха орхидеи с рук, Смит и я начали действовать согласно разработанной нами программе. Подобраться к задней стене дома было нетрудно: достаточно было перелезть через забор. Мы не сомневались, что тот, кто наблюдал за нами, отправится туда, как только увидит, что в окнах фасада погас свет.
Комната была большая. Мы соорудили что-то вроде куклы на моей раскладушке из тряпок и простынь, придав этому вид спящего человека. Тот же трюк мы проделали и с большой кроватью. Надушенный конверт лежал на маленьком низком столике в центре комнаты, а Смит с электрическим карманным фонарем, револьвером и тяжелой клюшкой для гольфа, лежавшей около него, сидел на подушках в тени гардероба. Я занимал место между окнами.
Никакой необычный звук пока не нарушал спокойствия ночи. Если не считать резкого урчания ночных машин, проезжавших по дороге перед домом, наша вахта проходила в полной тишине. В свете полной луны появились причудливые тени, отбрасываемые переплетениями плюща; постепенно замысловатый рисунок распространялся от двери через всю комнату мимо маленького стола, где лежал конверт, и до самого подножия кровати.
Часы пробили четверть третьего.
Легкий ветерок заколебал заросли плюща, и к краю рисунка, нарисованного луной, добавилась новая тень.
Что-то поднималось дюйм за дюймом над подоконником западного окна. Я видел только тень, но резкое свистящее дыхание Смита говорило мне, что он со своего места мог видеть то, что эту тень отбрасывало. Каждый нерв моего тела напрягся. Я был холоден как лед и ждал, готовый к любому ужасному повороту событий.
Тень остановилась. Дакойт изучал внутренний вид комнаты.
Затем тень вдруг удлинилась, и, вытянув шею влево, я увидел гибкую фигуру, одетую в черное; неясная в лунном свете, она прижалась к оконному стеклу желтым лицом.
Сначала, уцепившись за оконный переплет, появилась одна тонкая смуглая рука, затем другая. При этом не раздалось ни единого звука. Вторая рука исчезла — и появилась вновь, держа маленький квадратный ящик.
Послышался очень слабый щелчок.
Дакойт с обезьяньей ловкостью полез вниз, а на ковер с глухим стуком что-то упало.
— Не двигайся, если хочешь жить! — услышал я высокий голос Смита.
Пучок света прорезал темноту комнаты и осветил центр столика. Как я ни готовился к чему-то ужасному, тем не менее я побледнел при виде существа, бежавшего вдоль края конверта.
Это было насекомое длиной целых шесть дюймов яркого, ядовито-красного цвета! Чем-то оно напоминало огромного муравья с длинными дрожащими усиками и лихорадочной непоседливой живостью, внушавшей ужас и отвращение; но его тело было непропорционально длинное для муравья, голова слишком маленькая, а бесчисленные ноги быстро передвигались. Короче, это была гигантская многоножка из семейства сколопендр, но его форма была мне совершенно незнакомой.
Все это я осознал в одно мгновение; в следующее мгновение Смит прикончил ядовитое чудовище одним точным, сокрушительным ударом клюшки для гольфа!
Я прыгнул к окну и распахнул его, почувствовав, как моя рука задела шелковую нитку. Черная фигура с невероятной ловкостью спускалась вниз с ветки на ветку и, так ни разу и не подставив себя под выстрел, слилась с тенями под деревьями сада.
Когда я повернулся и включил свет, Найланд Смит, обмякнув, свалился в кресло, закрыв лицо руками. Даже для этого закаленного, мужественного человека происшедшее оказалось суровым испытанием.
— Черт с ним, с этим дакойтом, Петри, — сказал он. — Богиня мести Немезида сумеет найти его. Теперь мы знаем, откуда эта метка — «поцелуй зайята». Значит, наука стала богаче при нашей первой стычке с врагом, а враг — беднее, если только у него нет других неизвестных науке многоножек. Теперь я понимаю то, чего не мог понять раньше, — сдавленный крик сэра Криктона. Если мы вспомним, что он уже почти лишился способности говорить, то разумно предположить, что он крикнул не «красная рука», а «красный муравей»! Петри, подумать только, что я опоздал меньше чем на полчаса и не смог спасти его от такого конца.
ГЛАВА IV
ЗАГАДКА КИТАЙСКОЙ КОСИЧКИ
«Сегодня в шесть утра в Темзе напротив Тилбери речной патрульной службой было обнаружено тело моряка-индийца, одетое в обычной манере, принятой на кораблях. Полагают, что несчастный утонул, покидая свой корабль».
Найланд Смит передал мне вечернюю газету и указал на этот абзац.
— «Матрос-индиец» — читай: дакойт, — сказал он. — Наш гость, залезший по ветвям плюща, к счастью для нас, не сумел выполнить свои инструкции полностью. Он потерял многоножку и тем оставил за собой след. Доктор Фу Манчи таких огрехов не прощает.
Это проливало дополнительный свет на характер монстра, с которым нам предстояло иметь дело. Все мое существо отпрянуло в страхе при одной только мысли о той судьбе, которая нас ожидала, попади мы в его руки.
Зазвонил телефон. Я вышел. Звонил инспектор Джон Веймаут из Скотланд-Ярда.
— Прошу мистера Найланда Смита немедленно прибыть в отдел речной полиции в Уоппинге.
Спокойные промежутки были поистине редкими в этой безумной гонке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
