Зазвонил телефон. Я вышел. Звонил инспектор Джон Веймаут из Скотланд-Ярда.
— Прошу мистера Найланда Смита немедленно прибыть в отдел речной полиции в Уоппинге.
Спокойные промежутки были поистине редкими в этой безумной гонке.
— Должно быть, что-то важное, — сказал мой друг, — и если это опять связано с Фу Манчи — а наверняка так оно и есть, — то и нечто ужасное.
Быстро просмотрев железнодорожное расписание, мы обнаружили, что нам не подходит ни один поезд. Мы спешили, поэтому взяли такси.
В течение всей поездки Смит оживленно рассказывал о своей работе в Бирме. Я думаю, он намеренно избегал касаться обстоятельств, которые заставили его впервые узнать о зловещем гении желтого движения. Он больше говорил о солнечном свете Востока, чем о его теневой стороне.
Я даже пожалел, что поездка закончилась слишком быстро. Мы молча вошли в помещение полицейского участка. Офицер полиции встретил нас и отвел в комнату, где ждал Веймаут. Кратко поздоровавшись, инспектор кивком показал на стол.
— Бедный Кэдби, самый перспективный парень Скотланд-Ярда, — сказал он. Его обычно грубый голос странно смягчился.
Смит ударил правым кулаком в ладонь своей левой руки, выругался себе под нос и заходил широкими шагами взад и вперед по аккуратной комнатке. Никто ничего не говорил, и в тишине я слышал журчание Темзы за окнами, Темзы, которая могла рассказать столько загадочных тайн, а теперь к ним прибавилась еще одна.
Распростертое тело — последняя жертва реки — лежало на сосновом столе, одетое в грубую матросскую одежду, и на первый взгляд трудно было определить его национальность. В Уоппинге и Шедвелле таких было немало. Спутанные волнистые волосы прилипли к смуглому лбу; на коже были пятна. В одном ухе было золотое кольцо, на левой руке не хватало трех пальцев.
— С Мэйсоном было почти так же, — сказал инспектор речной полиции Раймэн. — Неделю назад, в среду, он отправился в свободное время по какому-то своему делу, а во вторник патрульная лодка, выходящая на дежурство в десять, зацепила тело напротив Ганновер-хоул. Двух первых пальцев на правой руке не было, а левая была ужасно искалечена. — Он замолчал и взглянул на Смита.
— Этот индиец, — продолжал он, — которого вы пришли посмотреть, сэр. Вы видели его руки?
Смит кивнул.
— Это был не матрос, — сказал он кратко. — Это дакойт, бирманский бандит.
Опять наступило молчание.
Я повернулся к предметам, лежавшим на столе, которые были найдены в одежде Кэдби. Все они были ничем не примечательны, за исключением одного, найденного засунутым в открытый ворот его рубахи, — именно этот предмет подсказал полиции позвать Найланда Смита, ибо являлся первой ниточкой, указывавшей на исполнителей этих таинственных убийств. Это была китайская косичка, что само по себе достаточно интересно, но еще более потому, что косичка была фальшивой, прикрепленной к очень искусно сделанному лысому парику.
— Вы уверены, что это не грим под китайца? — спросил Веймаут, не сводя глаз со странного объекта. — Кэдби был мастером маскировки.
Смит выхватил парик из моих рук и попытался надеть его на мертвого детектива.
— Мал на несколько дюймов, — сказал он отрывисто. — И посмотрите, как подбит на макушке! Эта штука сделана не для головы европейца.
Он отбросил парик и опять начал мерить комнату шагами.
— Где именно вы нашли его? — спросил он.
— На участке Лаймхауз, под пирсом торгового дока, ровно час назад.
— И последний раз вы видели Кэдби вчера в восемь вечера? — Вопрос был обращен к Веймауту.
— Между восемью и четвертью девятого.
— Петри, ты думаешь, он уже почти сутки мертв?
— Примерно сутки, — ответил я.
— Тогда ясно, что он шел по следам банды Фу Манчи. У него была какая-то ниточка, и она привела его в район Радклифской дороги. Вы уверены, что он шел именно туда?
— Да, — сказал Веймаут. — Он ревностно оберегал свои тайны, бедняга. Он сделал бы шаг по служебной лестнице, если бы сумел сам распутать это дело. Но он дал мне понять, что проведет вчерашнюю ночь в том районе. Ушел он около восьми, как я сказал, чтобы пойти к себе и переодеться для этой работы.
— Вел ли он записи своих дел?
— Конечно, и очень подробные. Кэдби был честолюбив, сэр! Вам, наверное, нужно посмотреть его записи. Подождите, я узнаю его адрес. Это где-то в Брикстоне.
Он пошел к телефону, а инспектор Раймэн закрыл лицо покойника. Найланд Смит был явно возбужден.
— Ему почти удалось то, что не удалось нам, Петри, — сказал он. — Я не сомневаюсь, он наступал Фу Манчи на пятки! Возможно, бедняга Мэйсон тоже унюхал кое-что. Даже если нет других фактов, то, что они погибли так же, как и дакойт, является решающим доказательством. Ведь мы знаем, что дакойта убил Фу Манчи.
— Что означают эти искалеченные руки, Смит?
— Кто знает! Значит, Кэдби просто утонул, вы говорите?
— На теле нет следов насилия, — заметил я.
— Но он был очень хороший пловец, доктор, — прервал меня инспектор Раймэн. — Да что там говорить, он выиграл заплыв на четверть мили в бассейне в Кристал Пэлэс. В прошлом году! Кэдби был не такой человек, чтобы взять да утонуть. А что касается Мэйсона, он же морской офицер запаса — он плавал как рыба!
Смит беспомощно пожал плечами.
— Будем надеяться, что когда-нибудь мы узнаем, как они погибли, — просто сказал он.
Подошел Веймаут.
— Адрес: дом номер… Колд Харбор Лэйн, — отрапортовал он. — Я не смогу пойти с вами, но вы его не пропустите: он рядом с полицейским участком в Брикстоне. К счастью, у него не было семьи. Он был один-одинешенек в этом мире. Его журнал записей вы найдете в буфете, в углу, на верхней полке. Вот его ключи, все целы. Этот, по-моему, от буфета.
Смит кивнул.
— Пойдем, Петри, — сказал он. — Нам нельзя терять ни секунды.
Такси ждало нас, и через несколько мгновений мы уже мчались по шоссе Уоппинга. Мы не проехали и нескольких сот ярдов, как Смит вдруг хлопнул себя по колену.
— Эта косичка! — вскрикнул он. — Я ее там оставил. Она должна быть у нас! Остановите!
Машина остановилась. Смит выскочил.
— Не жди меня, — быстро сказал он. — Вот, возьми адрес на карточке Веймаута. Помнишь, где, как он сказал, лежат записи? Это все, что нам нужно. Потом езжай прямо в Скотланд-Ярд. Там найдешь меня.
— Но послушай, Смит, — запротестовал я, — несколько минут не играют роли!
— Не играют? — огрызнулся он. — Ты что, думаешь, Фу Манчи оставит такую улику лежать на месте? Ставлю тысячу против одного, что он ее уже забрал, но у нас все же есть ничтожный шанс.
Это меняло дело и не оставляло места комментариям. Я настолько погрузился в мысли, что такси уже стояло около нужного дома до того, как я осознал, что мы выехали из Уоппинга. Но за это время я успел перебрать в памяти все события, что заполнили мою жизнь с тех пор, как Найланд Смит вернулся из Бирмы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
