Нет, уж лучше уйти сейчас, пока он еще не проснулся, а она не превратилась из царевны в лягушку – по крайней мере в его глазах.
Держа туфли в руках, Гвен на цыпочках шла по коридору. Ее ноги тонули в пушистом ковре. Заметив блокнот, лежавший рядом с телефоном на кухонном столе, она задумалась, а потом решила набросать Этану несколько строк, которые он сможет прочитать, когда проснется.
Положив записку на видное место, Гвен тихо открыла входную дверь и покинула квартиру.
Широко зевнув, Этан потянулся и медленно открыл глаза.
Господи, как ему было хорошо! Давненько он не просыпался, чувствуя себя таким бодрым.
Видимо, это как-то связано с Гвен, здорово утомившей его.
Уголки его губ дрогнули при воспоминании о ее теплой, нежной, как лепесток, коже, о блеске ее глаз, о том, как они провели эту ночь.
Обычно Этан не оставлял женщин у себя до утра. Как только любовные игры заканчивались, он провожал их домой или отвозил обратно в клуб.
Но прошлой ночью, с Гвен… Мысль о том, чтобы предложить ей уйти, ни разу не пришла ему в голову. Больше того, он был готов придумывать разные причины, по которым ей следовало остаться. А после того, как Этан испытал умопомрачительный экстаз, он с удовольствием задремал, обнимая доверчиво прижавшуюся к нему Гвен.
Может быть, ему повезет и он уговорит ее все повторить сегодня утром?
Этан протянул руку, чтобы коснуться ее. Но рядом никого не оказалось.
Он заморгал, надеясь, что взгляд его прояснится, однако, осмотревшись, убедился, что Гвен нет. Сев в постели, он увидел свою одежду, которую небрежно бросал прошлой ночью на пол и на подлокотник кресла, но вещей Гвен нигде не было.
Этан улыбнулся. Очевидно, она проснулась раньше него и отправилась на кухню в поисках чего-нибудь съестного. Его собственный желудок, урча, говорил о том, что позавтракать было бы совсем неплохо.
Этан встал, подошел к полированному черному комоду, вынул атласные пижамные брюки и натянул их. Выйдя босиком из спальни, он двинулся в сторону гостиной и кухни.
Остановившись в конце короткого коридора, он прислушался, надеясь уловить какие-то признаки присутствия Гвен. Звук открывающейся или закрывающейся дверцы буфета, звяканье фарфоровой посуды, отрывистый шум включенного тостера. Но его встретила почти сверхъестественная тишина. Если Гвен находилась здесь, то вела себя так тихо, как привидение.
Но ее не было.
Осмотрев квартиру, Этан вернулся в кухню, чтобы сварить себе кофе.
Жаль, что Гвен не осталась. Они могли бы неплохо провести это утро. Он мог бы пригласить ее куда-нибудь позавтракать или поразить кулинарным талантом, угостив своим фирменным омлетом. Не говоря уж о том, что увлек бы ее снова в спальню.
Заметив лежавший на столешнице листок бумаги, Этан почувствовал укол сожаления, быстро сменившийся раздражением.
«Спасибо за то, что сделали день моего рождения неповторимым».
Она даже не подписалась.
Этан ругнулся, скомкал листок и бросил в сторону мусорного ведра. Комок пролетел мимо и закатился под шкаф.
Почему его это так сильно трогает? Обычно он был доволен, когда просыпался в пустой квартире, и радовался тому, что не надо тратить время на всякие неуклюжие любезности.
Но она могла хотя бы попрощаться с ним. По крайней мере оставить ему номер своего телефона или сказать, где живет. Как найти ее, если он ничего о ней не знает, кроме имени?
Стоп!
Найти ее? Неужели он собирается искать? Этан никогда не делал этого раньше, никогда не чувствовал потребности видеть какую-то женщину, кроме бывшей жены, больше, чем один раз. Но Гвен оказалась особенной, она запала ему в душу, вызывала желание узнать о ней больше.
Она была девственницей. Может быть, она думала, что Этан этого не заметил, но он заметил. И тут он подумал, что все дело могло заключаться именно в этом. Не это ли она имела в виду, благодаря его за то, что он сделал день ее рождения особенным?
Она ведь уже собиралась уйти из «Злачного местечка» с тем типом в синтетическом пиджаке, а потом, похоже, с радостью позволила Этану спасти ее и увезти с собой. Не входило ли это в ее планы с самого начала? Подцепить какого-то незнакомца, который был бы более чем счастлив, освободив ее от бремени девственности?
Этан не знал ее возраста, но она казалась достаточно взрослой, чтобы никогда до этого не испытать близости с мужчиной. Особенно при такой коже, при таких необыкновенно притягательных волосах.
Но если его подозрения верны…
У Этана вдруг возникло ощущение, что его использовали.
Забавно для человека, которого устраивали женщины на одну ночь. Да уж, подобное ощущение не из приятных.
Этан извлек из-под шкафа скомканную записку Гвен и, развернув, разгладил тонкий белый квадратик бумаги.
Может быть, он ее поищет. Было несколько вопросов, которые он задал бы ей при следующей встрече. Вернется же она в клуб когда-нибудь! Он просто даст задание своим сотрудникам обратить внимание на маленькую шатенку с теплыми шоколадными глазами и смехом, который способен растопить мужскую душу.
С этой мыслью Этан поставил обратно на конфорку остывший кофейник, чтобы тот закипел, и направился принять душ и одеться. Если сегодня он придет в клуб пораньше, то может успеть поработать с документами и предупредить каждого приходящего на работу сотрудника, чтобы те не пропустили Гвен.
Он найдет ее, и тогда они поговорят.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Прошло две недели, а Гвен в «Злачном местечке» так и не появилась. Этан злился все больше.
Не далее как прошлым вечером, перед закрытием, он наорал на одну из своих официанток только потому, что та принесла ему виски со льдом, когда он просил просто виски… А еще потому, что она была шатенкой и имела наглость ходить с прической, которая напомнила ему о Гвен.
Надо положить этому конец, подумал Этан, раздраженно стукнув по рулю. Было совершенно очевидно, что она не скоро появится в клубе, раз уж не посчитала нужным сделать это за прошедшие тринадцать дней, четыре часа и двадцать семь минут.
Значит, надо либо забыть о ней, либо прибегнуть к другим мерам, чтобы ее найти.
Если говорить честно, он пытался выбросить ее из головы.
Этан стал пить, не намного больше, чем обычно, но достаточно для того, чтобы персонал начал бросать удивленные взгляды в его сторону.
Он стал ходить в спортзал со своим лучшим другом, Питером, и пытался побороть свое угнетенное настроение, сначала крутя педали, потом выжимая штангу и наконец нещадно молотя боксерскую грушу. Питер старался не задавать в десятый раз вопрос о том, что произошло.
Ничто не помогало.
И, самое ужасное, он больше на занимался любовью, поскольку после Гвен не испытывал влечения ни к одной другой женщине.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
