основе этого характера лежит желание и будто бы возможность контролировать все в своей жизни. Такие люди практически не переносят ситуацию бессилия: возможно, потому, что во время младенчества или раннего детства, когда они были максимально бессильны, с ними как-то не так обращались. Это могли быть отсутствие эмпатии у матери, то есть неспособность понять нужды младенца; угрожающее для маленького ребенка поведение: агрессия, покидание, особенно в моменты боли или стресса, неоказание помощи – медицинской или эмоциональной; инфантильность окружающих взрослых, их неадекватное или аффективное поведение, связанное, например, с алкоголизмом или тяжелой жизнью, с которой они не справлялись.
Переживание бессилия закрепляется как нечто ужасное, что угрожает существованию. «Я не могу сделать что-то, чтобы помочь себе или защитить себя, не дать погибнуть, значит, нужно быстрее вырасти, обрести силу справляться, всячески контролировать происходящее и не допускать ситуаций, в которых может случиться что-то опасное или непоправимое, а я ничего не смогу сделать» – таким становится девиз человека с обсессивно-компульсивным характером; переживание собственной возможности влиять на обстоятельства – самым приятным чувством; желание всемогущего контроля над жизненными обстоятельствами – основной жизненной стратегией.
До поры до времени «всемогущество» неплохо защищает от тяжелых переживаний, но в какой-то момент начинает давать регулярные сбои – потому что жизнь показывает, что временами она больше наших попыток повлиять на нее. Она непременно начнет преподносить сюрпризы, подвергающие сомнению наше всемогущество.
Когда-то, в студенческие времена, мы проходили тест на локус-контроль. Интернальный локус характеризует людей, которые считают, что все в жизни зависит от них: они на все могут повлиять, берут жизнь в свои руки и многого добиваются. Экстернальный локус – тех, кто больше склонен надеяться или, наоборот, все списывать на внешние обстоятельства. Такие люди более инфантильны, зависимы, спонтанны, эмоциональны, предпочитают и способны «ждать у моря погоды». У меня были очень высокие баллы по интернальности, и я почему-то испытала гордость, которая, впрочем, быстро «облетела» под взглядом преподавательницы, сказавшей, что для психического здоровья мне не помешало бы иметь побольше экстернальности.
Несмотря на то что люди с высокими баллами интернальности деятельны, работоспособны, ответственны и могут многого добиться, у них немало психических проблем и сложностей, которые проявляются не сразу, а по мере накопления. Например, у них нарушен сон: спят они некрепко, просыпаются от любого шума, им вообще сложно расслабиться. Ведь расслабление, и особенно сон, – это ситуация бессилия, а они настроены всячески избегать этого. Их тело, как правило, постоянно напряжено, причем они настолько привыкли жить с этим напряжением, что совершенно его не замечают. Разве что телесный терапевт, массажист или еще какой-то специалист, занимающийся телом, обнаружит жесткие зажимы в их телах.
Однако даже если «контролеру» сделать массаж, расслабляющий зажатые мышцы, он может почувствовать себя хуже, чем до него, потому что сама эмоция будет ему говорить: «Опасность! Что-то ты слишком расслаблен, так ты что-то можешь упустить, и тогда нас неминуемо ждет ка-та-стро-фа!». Массажисты потом очень удивляются, почему через несколько дней такие люди приходят с еще бо́льшими зажимами. Но вообще-то второй раз они приходят редко, потому что обычно считают массаж скучным и бессмысленным мероприятием – ведь надо час или больше лежать без дела. К тому же после него ощущается расслабленность – не всегда для них приятная.
Беспомощность для них – натуральное зло! Если в детстве они реально не могли что-то предпринять, чтобы улучшить свое положение, то теперь-то они взрослые и поэтому могут. Раз могут, значит должны. А если должны и не справляются? То это означает, что, не справившись один раз, могут подставить самого себя и других людей! Эту вину потом почти невозможно пережить. Все потому, что в этом случае они, с одной стороны, как бы нарушают свою бессознательную детскую клятву «никогда больше!», с другой – начинают вести себя как безответственные и не управляющие собой родители, которые когда-то растили их. Этого они себе точно простить не могут, ведь в глубине души знают, как сами пострадали от этой инфантильности, и, будучи ответственными людьми, не хотят проявлять ее в отношении других людей, и особенно собственных детей.
«Контролеры» часто чрезмерно деятельны, поскольку способность что-то делать – возможность не испытывать бессилие. В молодости кажется, что такая активность не приносит никаких бед: человек многого достигает, часто успешен, способен многое на себя брать и со многим справляться, для него практически не существует неразрешимых задач. Но постепенно накапливается усталость, и там, где раньше мог, он все чаще уже не может. Происходят «сбои»: что-то упустил, не отследил, ошибся, недосмотрел и… паника. Потому что переживание собственного провала, даже самого незначительного, соотносится с переживанием катастрофы, чем по сути и является возможное тотальное обрушение конструкции про всемогущество.
Всемогущий контроль является важной опорой, без которой практически невозможно жить, поэтому все силы бросаются на его восстановление: человек старается быть еще более сконцентрированным, ответственным, ничего не упускать, все проверять и перепроверять. Еще хуже спать, еще больше напрягаться, еще больше уставать… «Контролеры» не любят выходные, отпуска, праздники либо стараются проводить их достаточно активно. Вы уже понимаете, почему. А это означает, что у них почти нет времени на восстановление, что с возрастом становится все опаснее: накапливается истощение, и проблема из психологической может перейти в соматическую.
Безусловно, психотерапия и/или противотревожные препараты могут помочь разорвать этот круг. Правда, с этим тоже бывает непросто. Попробуйте уговорить всемогущего «контролера» обратиться за медицинской помощью! Однако иногда ее отсутствие может нанести значительно больший вред, чем «вредные таблетки с побочными эффектами». В медицинскую область я, конечно, забираться не буду – нет соответствующих компетенций, но хороший психиатр всегда сможет подобрать правильные препараты и дозировки.
А вот у психологов при работе с такими клиентами возникают сложности. Дело в том, что:
1. Контролирующим людям трудно доверять другим, из-за чего создать клиент-терапевтический альянс не так легко.
Что очень даже понятно: опыт клиента, например, может говорить о том, что «родительским» фигурам нельзя доверять (впрочем, это не всегда означает, что родитель реально был ненадежной фигурой), а значит, трансферентная фигура терапевта будет непременно подвергнута многочисленным сознательным и бессознательным проверкам на предмет адекватности, ответственности, взрослости и профессионализма. А уж если в детской истории клиента были основания для недоверия взрослым, то самые незначительные отклонения терапевта от этих высоких стандартов могут быть интерпретированы как попадание в детскую историю: разве я могу вновь зависеть от человека, который так себя ведет?
В некоторых случаях возможно обсудить произошедшее. Тогда у клиента появляется возможность принять тот факт, что, оказывается, можно не быть идеально ответственным, и это
