незадачливого ведьмака!
– Она же это не серьезно?
Юный ведьмак смотрел на меня очень жалобно, как брошенный щенок. Мне даже стало его жаль на какой-то момент.
– К сожалению, серьезно. Мастер Саньята гораздо снисходительнее относится к тем, у кого не получается сразу в силу естественных причин и недостаточного размера внутреннего резерва. И она терпеть не может разгильдяев и лентяев. Особенно, разгильдяев. По ее мнению, неловких ведьм не бывает. Бывают только те, которые из личной неприязни саботируют учебный процесс. К таким она относится без всякого снисхождения.
– Барзон, ты что, еще до сих пор не получил учебный набор?
От нового окрика куратора я растерянно оглянулась. И только встретившись глазами с мастером Саньятой, я поняла, что Барзон – это нахальный голубоглазый ведьмак, стоящий рядом со мной. По спине пробежал холодок. Влипла! Саньята сейчас не будет разбираться, кто из нас прав, а у кого руки растут из седалища. Отправит обоих чистить клетки с ее подопытными питомцами. Уй!
Я чуть не взвыла вслух, судорожно придумывая, что сказать куратору. И я совсем позабыла, что яйцо роняла не одна я. Вернее, не совсем я.
Неожиданно в считанных миллиметрах от моего носа просвистел кулак, вынуждая меня инстинктивно отшатнуться. И юный ведьмак на всю лабораторию завопил, размахивая над головой невесть откуда взятым целым яичком:
– Неа! Я уже все получил! Только пару вопросов решил задать!
Я еще успела удивиться чистейшей, не замутненной знаниями, радостной голубизне его глаз. А в следующий миг въехала спиной в открытый шкаф с травами и порошками. Под рукой что-то слабо хрупнуло. Я испуганно дернулась.
Если я сломаю шкаф в лаборатории Саньяты, меня даже некроманты не спасут! Замерев, как суслик перед опасностью, я осторожно провела рукой по поверхности шкафа. Чуть не съехала на пол, но это мелочи. Зато убедилась, что мебель вроде уцелела. Значит, на диету садиться еще рано, шкаф выдержал. Это был повод для радости. Оставалось встать на обе ноги и выяснить, что же я сломала из-за длинных рук юного пакостника. Ох, и укорочу я ему длину рук! И тут случилось оно…
Я еще не успела отлепиться от шкафа, когда ощутила, как по второй раз надетому чулочку ползет вниз, прямо на новенькие ботиночки, что-то отвратительно мокрое, как язык оборотня, только холодный. Как не заорала на всю лабораторию – сама не понимаю.
Наверное, потому что Саньята насмешливо фыркнула, опять утыкаясь в фолиант:
– Барзон, ты бы поосторожнее себя вел с Вильгельминой и тише размахивал кулаками. Чай, не боевик. А Вильгельмина хоть и первый раз присутствует у вас на лабораторной, но далеко не последний. Я думаю, мне не нужно тебе напоминать о мстительности ведьм. Подобьешь Мине глаз – жизни потом будешь не рад.
В аудитории раздались сдержанные смешки. А я скрипнула зубами, глядя на погибший чулочек. Все, мастер Саньята, зовите некромантов! Потому что у вас в группе сейчас будет труп!
Я выпрямилась, прикидывая, что можно сделать с юным вредителем прямо сейчас. Барзон отступил на шаг. Правильно, мальчик, бойся меня, я очень и очень сейчас злая. А еще у меня проблема: как привести себя в порядок, не привлекая внимания куратора? Использую магию, Саньята мигом учует и заинтересуется тем, что тут происходит. А тут адепты успешно давят учебные пособия… Угу… Я злобно зыркнула на юного нахала.
И тут этот… этот самоубийца, иначе я его назвать не могу, выхватив из какой-то коробочки белоснежный платок, наклонился и принялся возюкать им прямо по моему чулочку, размазывая по нему яичный желток! Сам же при этом хитро косил глазом туда, где у всех приличных ведьмочек находятся верхние девяносто! Я просто дар речи потеряла! Мои бедные чулочки! Моя грудь! Убью, гаденыша! Пусть некроманты на нем упражняются!
Скрипнув зубами от злости, я поймала наглую конечность и сдавила ее что есть сил. Жалко, что сейчас идет практикум, и большего я себе позволить не могу. Но это ничего! Я терпеливая, я дождусь окончания занятий, и тогда…
Наверное, Барзон что-то рассмотрел у меня на лице, потому что ощутимо взбледнул и затарахтел, как сорока:
– Вот, возьми. – Мне в ладонь ткнулась какая-то коробочка. – Они всегда влажные и всегда пропитанные специальным составом. Сестра такие для герцогини Торианской ящиками зачаровывает. – Юный ведьмак нервно хихикнул, настороженно косясь на куратора. – Леди герцогиня ужасно неловкая: постоянно что-то роняет на платье. Так Мелия на ней уже себе целое состояние сколотила. Герцогине очень нравятся салфеточки. Отчищают все! Даже жирный соус.
Я скептически посмотрела на коробочку. Что-то я не слышала о подобном чуде. Но все равно взяла. Ведьмака от мести это, конечно не спасет… Но, возможно, чулочки выживут.
К счастью, Барзон не соврал на счет чудодейственности салфеток. Противные липкие потеки они удалили без следа. Еще две взял мальчишка. И, отобрав у меня использованные, ловко сгреб с пола рассыпанные травы и осколки скорлупы. А потом на глазах у меня аккуратно все скатал в один шарик. Маленький, не больше яйца малиновки. И ухмыльнувшись, сунул его себе в карман:
– Потом выброшу. И не злись на меня, пожалуйста. Я не хотел. – Представляю, что это дарование может сотворить с лабораторией, если захочет. – Давай уже травы, и я пошел. А то и вправду скоро практикум закончится. Девчонки меня потом под деревом прикопают, если из-за меня не успеют ничего сделать.
Юный нахал уже начинал раздражать. Хоть и спас мои чулочки с ботиночками.
– Травы-то я тебе дам. И порошки тоже. А вот что будем делать с яйцом? Где взять другое взамен разбитому?
Барзон фыркнул:
– Ну если нас не убьют за отсутствие результата на практикуме, то вот оно – мое спасение!
И мальчишка опять выудил откуда-то из штанов довольно крупное, пятнистое яйцо. Я нахмурилась:
– Это что такое? Где взял? На куриное не похоже…
Юный ведьмак беспечно отмахнулся:
– Выменял у одного приятеля на пару зелий. Вроде яйцо крокодила или ящера какого-то. Точно не знаю. Можно, конечно, – он опять мне нахально подмигнул, и я ощутила горячее и ничем не замутненное желание его придушить, – воспользоваться твоей помощью с резервом и сделать все правильно по плану практикума.
