Однако, на наш взгляд, к сожалению, не все новеллы Гражданского кодекса РФ можно признать удачными. Так, например, Гражданский кодекс РФ расширил предусмотренное Временным положением право лизингополучателя предъявлять непосредственно продавцу имущества, являющегося предметом договора финансовой аренды, требования, вытекающие из договора купли-продажи, заключенного между продавцом и арендодателем, в частности в отношении качества и комплектности имущества, сроков его поставки, и в других случаях ненадлежащего исполнения договора продавцом (п. 1 ст. 670). С одной стороны, такое расширение является обоснованным в том смысле, что теперь рассматриваемое право лизингополучателя возникает не только с момента передачи ему объекта лизинга (как это было предусмотрено Временным положением). С другой стороны, норма Гражданского кодекса РФ, в соответствии с которой лизингополучатель несет обязанности, предусмотренные ГК РФ для покупателя, кроме обязанности оплатить приобретенное имущество, как если бы он был стороной договора купли-продажи указанного имущества, на наш взгляд, является шагом назад по сравнению с Временным положением. Данная норма (равно как и норма п. 1 ст. 668 ГК РФ), не находясь в системном единстве с основами теории гражданского права, заложила базу для неверного, на наш взгляд, восприятия договоров лизинга и купли-продажи объекта лизинга как некой «единой сделки», что впоследствии отрицательным образом сказалось как на законодательстве (а также практике его применения), так и на формирующейся научной теории правового регулирования лизинговых отношений. Считаем, что на лизингополучателя не могут быть возложены обязанности покупателя по договору купли-продажи (п. 1 ст. 670 ГК РФ), т. к. (как будет показано далее) лизингополучатель не является стороной договора купли-продажи, а обязательство не создает обязанностей для лиц, не участвующих в нем в качестве сторон (абз. 1 п. 3 ст. 308 ГК РФ). По этой же причине и обязанности продавца не могут определяться договором лизинга (п. 1 ст. 668 ГК РФ). Как будет обосновано в настоящей книге, действующий нормативный подход к регулированию взаимосвязанных в силу закона прав и обязанностей сторон договоров лизинга и купли-продажи объекта лизинга, в соответствии с которым эти договоры, по сути, не всегда рассматриваются законодателем как самостоятельные сделки, явился причиной многочисленных пробелов и противоречий в нормативной регламентации лизинговых отношений.
В дальнейшем, в том числе и в ходе реализации положений указанного Постановления Правительства РФ № 633 были приняты многие правовые акты, направленные на урегулирование различных аспектов лизинговых отношений:
– Примерный договор о финансовом лизинге движимого имущества с полной амортизацией, утвержденный Минэкономики РФ 29 декабря 1995 г.[59];
– Методические рекомендации по расчету лизинговых платежей, утвержденные Минэкономики РФ 16 апреля 1996 г.[60];
– Постановление Правительства РФ от 27 июня 1996 г. № 752 «О государственной поддержке развития лизинговой деятельности в Российской Федерации»[61];
– Приказ Минфина РФ от 17 февраля 1997 г. № 15 «Об отражении в бухгалтерском учете операций по договору лизинга»[62];
– Постановление Правительства РФ от 21 июля 1997 г. № 915 «О мероприятиях по развитию лизинга в Российской Федерации на 1997–2000 годы»[63];
– Постановление Правительства РФ от 03 сентября 1998 г. № 1020 «Об утверждении порядка предоставления государственных гарантий на осуществление финансовой аренды (лизинга)»[64] и др.
В это же время принимаются нормативные акты, затрагивающие вопросы государственной поддержки лизинга отдельных объектов, к примеру, транспортных средств и, в частности, авиационной техники. Так, например, Указ Президента РФ от 13 июня 1996 г. № 904 «О государственном регулировании и государственной поддержке гражданской авиации и авиационной промышленности Российской Федерации»[65] отнес к основным видам государственной поддержки создание системы лизинга гражданской авиационной техники и развитие лизинговых программ (п. 4). Федеральный закон от 08 января 1998 г. № 10-ФЗ «О государственном регулировании развития авиации»[66] в числе целей государственного регулирования развития авиации называет создание системы лизинга российской гражданской авиационной техники как основы обновления парка летательных аппаратов, создание выгодных экономических условий российским и иностранным юридическим лицам, а также физическим лицам для вложения средств в приобретение указанной авиационной техники (ст. 2). Однако стоит отметить, что подобные нормы являются декларативными и могут применяться на практике при условии их конкретизации в актах соответствующей отраслевой принадлежности.
12 февраля 1998 г. (с момента опубликования) вступил в силу Федеральный закон от 8 февраля 1998 г. № 16-ФЗ «О присоединении Российской Федерации к Конвенции УНИДРУА о международном финансовом лизинге»[67]. Однако сама Конвенция вступила в силу для России только с 1 января 1999 года. Это обусловлено тем, что в соответствии со ст. 16 Конвенции она вступает в силу в первый день месяца, следующего после истечения шести месяцев с даты сдачи на хранение депозитарию третьего документа о присоединении (в данном случае – с 03 июня 1998 г.).
Конвенция УНИДРУА о международном финансовом лизинге (Convention on International Financial Leasing)[68] была подписана в Оттаве 28 мая 1988 г. на дипломатической конференции с участием 55 государств, в том числе СССР[69] (далее – Конвенция УНИДРУА или Конвенция). Принятие Конвенции явилось результатом совместной работы многих международных и национальных организаций на протяжении нескольких лет (с 1974 года). Перед авторами Конвенции стояла сложная задача – найти компромисс между уже сформировавшимися в национальных законодательствах различными традициями правового регулирования лизинговых отношений. С одной стороны Конвенция должна быть применима к решению вопросов, неодинаково трактуемых в различных правовых системах, с другой стороны она должна представлять собой определенную модель правового регулирования лизинговых отношений, которая может быть дополнена внутренним правом той или иной страны. Поэтому текст Конвенции (помимо традиционных коллизионных норм) содержит как унифицированные положения (в частности, касающиеся понятия договора лизинга), так и большое количество диспозитивных норм[70].
В Конвенции особо указано, что при ее толковании надлежит учитывать ее предмет и цели, изложенные в преамбуле, ее международный характер и необходимость содействовать достижению единообразия в ее применении и соблюдению добросовестности в международной торговле. Вопросы, относящиеся к предмету регулирования Конвенции, которые прямо в ней не разрешены, подлежат разрешению в соответствии с общими принципами, на которых она основана, а при отсутствии таких принципов – в соответствии с правом, применимым в силу норм международного частного права (ст. 6 Конвенции).
Под сделкой финансового лизинга в Конвенции понимается такая сделка, в которой одна Сторона (арендодатель):
a) заключает по спецификации другой Стороны (арендатора) договор (договор поставки) с третьей Стороной (поставщиком), в соответствии с которым арендодатель приобретает комплектное оборудование, средства производства или иное оборудование (оборудование) на условиях, одобренных арендатором в той мере, в которой они затрагивают его интересы, и b) заключает договор (договор лизинга) с арендатором, предоставляя ему право использовать оборудование взамен на выплату периодических платежей (ст. 1 Конвенции).
Кроме того, сделка финансового лизинга должна включать следующие характеристики:
a) арендатор определяет оборудование и выбирает поставщика, не полагаясь в первую очередь на опыт и суждение арендодателя;
b) оборудование приобретается арендодателем в связи с договором лизинга, который, и поставщик осведомлен об этом, заключен или должен быть заключен между арендодателем и арендатором;
c) периодические платежи, подлежащие выплате по договору лизинга, рассчитываются, в частности, с учетом амортизации всей или существенной части стоимости оборудования.
При этом подчеркнем, что в отличие от ГК РФ, Конвенция УНИДРУА справедливо наделяет лизингополучателя правами в отношении поставщика объекта лизинга, но не возлагает на лизингополучателя обязанностей покупателя по договору поставки. Поставщик также несет обязанности по договору поставки, а не по договору лизинга (см.: ст. 10, а также другие статьи Конвенции).
Отметим, что Россия присоединилась к Конвенции с заявлением (в дальнейшем в работе будут подробнее рассмотрены отдельные положения Конвенции в сравнении с действующим российским законодательством).
