— Сюда, сюда, сэр, вас заждались.
Кит так и остался сидеть на ковре. Любопытные начали расходиться, толпа вокруг Кита поредела, но он ничего вокруг не замечал от злости. Он крепко сжимал кулаки, глаза его метали молнии.
Он пришел в себя, только когда почувствовал, что кто-то склонился над ним.
— А Перличка правду говорила, — раздался голос над самым ухом Кита. — Ух, какой ты вспыльчивый! Таким взглядом можно разогнать стаю диких гоблинов. Жаль только, что ни одного гоблина поблизости не видно.
У незнакомца было доброе круглое лицо, заросшее клочковатой бородой.
Он протянул Киту руку.
— Профессор Марк Муар, — представился он и подмигнул. — А ты, стало быть, Стиксби-младший.
Глава третья
— Так ты все еще сердишься? Какие волны магии я чую, какое напряжение волшебных сил — все аж трещит! Это другие не слышат, а я-то слышу, и не сказать, что это очень приятно. Но ты продолжай, продолжай, я не против. Кстати, мой транспорт стоит вон там.
Пока Кит с профессором рука об руку шли через площадь к метле, лежащей в тенечке у башни, мальчик краем глаза посматривал на профессора.
Тот заметил:
— Любопытствуешь? Я-то тебя давно разглядел: глаза черные, волосы нечесаны, ногти нечищены…
Кит покраснел, но профессор, кажется, не заметил его смущения и продолжал:
— …Короче, все как и должно быть у нормального юного волшебника.
Кит улыбнулся. Этот профессор Муар вовсе не дурак. И говорит он правильные вещи.
Пожалуй, стоит на него посмотреть внимательнее, раз сам попросил. И поскольку профессор не возражал, Кит остановился, поднял голову и стал откровенно разглядывать своего нового знакомого, хотя многие, в том числе и тетя Перл, сказали бы, что это неприлично.
Но профессор Муар не возражал и только улыбался, разводя руками:
— Перед тобой обыкновенный британский колдун. Конечно, на мне модный парижский костюм — но это дела не меняет.
— Да уж, — кивнул Кит.
— Хорошо, что мы понимаем друг друга.
Когда они подошли к тому месту, где предусмотрительный профессор оставил свое средство передвижения, Кит неожиданно услышал:
— Так ты все думаешь о том парне — как бишь его? Скиннер?
— Вообще-то да, — вынужден был согласиться Кит. — Мне кажется, он меня с самого начала невзлюбил. Как только понял, что я волшебник.
— Так-так… — Профессор явно заинтересовался. — Позволю себе заметить, что в мире, где мы живем, есть люди, которые ненавидят любое волшебство, в каких бы формах оно ни проявлялось. Такие люди были всегда и всегда находили себе оправдание. На самом же деле причины их ненависти другие. Их две: зависть и страх. Ты и сам, наверное, не раз имел возможность в этом убедиться: взять хотя бы Стаффорда Спаркса… Мне это тоже знакомо. Здесь во Франции, в академии, я занимаюсь изучением магоненавистничества, пишу диссертацию на эту тему. У меня богатая картотека.
— Правда? — оживился Кит.
Профессор Муар кивнул.
— Я мог бы рассказать тебе много интересного на эту тему. Но, может быть, лучше полетим в академию? Чего тебе больше хочется?
— Если честно — больше всего мне хочется наколдовать Скиннеру большой красный чирей под нос… или… туда, где он обнаружит его, когда сядет!
Профессор Муар хмыкнул.
— Да, понимаю. Но после драки кулаками не машут. У волшебников часто бывают такие мысли, но потом случается и пожалеть о том, что наколдовал сгоряча.
И они полетели к Академии Седобородых, которая находилась рядом с Сорбонной. Правда, по пути выяснилось, что над Парижем спокойно не полетаешь. Местные аэролюбители гоняли на предельной скорости и по любому поводу громко сигналили. На всякий случай Кит велел ковру соблюдать дистанцию.
Короткое, но опасное путешествие закончилось, когда они приземлились на внутреннем дворе академии. Сооружение это, по замыслу архитектора, должно было напоминать четыре скалы, смыкающиеся кольцом и образующие глубокий двор-колодец. Двери и окна в зданиях были оформлены в виде расщелин и пещер, а водосточные трубы были увенчаны гаргойлями, напоминающими химер собора Парижской Богоматери. На угловатых балкончиках Кит заметил фигуры преподавателей магии. Они расхаживали взад-вперед в своих элегантных кашемировых мантиях и дымили трубками, некоторые при этом бормотали непонятные слова и жестикулировали, словно споря с невидимым собеседником. Выражение их лиц было почти страдальческим.
Марк Муар посмотрел на них и заметил довольно язвительно:
— Эти французы — большие умники. Только и делают, что говорят о магии, спорят о магии, осмысляют, откуда она взялась и что с ней будет, только совсем не применяют ее на практике. Думаю, они даже яйца сварить по-волшебному не смогут. Давно забыли, как это де…
Тут он осекся. Рядом, на соседнем крыльце, украшенном поддельными сталактитами, вдруг с шумом хлопнула дверь. На верхней ступеньке стояла низенькая женщина с сердитым красным лицом, рядом с ней — чемодан. Она застегивала пальто, надетое впопыхах, прямо поверх передника.
— Уфф! — выдохнула она, справившись наконец с нижней пуговицей.
— Милейшая мадам Камелия, неужели чутье не подводит меня и действительно что-то случилось? — проворковал профессор Муар. — Надеюсь, ничего страшного?
— Страшного, вы говорить? Очень страшного случилось! Я, например, так страшно, что больше не может здесь оставайся!
Голос ее дрожал, а глаза метали молнии.
Она сбежала с крыльца, по пути задев Кита чемоданом, как будто он был пустое место, и протянула профессору большой медный ключ от входной двери.
— Я это не выносить! — крикнула она. — Я уезжай! Я больше не хозяйничай у вас, профессор. Эта жуть, этот злой маленький страшил, он снова сбежай. Он сделай разгром в мой кухня — все вдребезгах! — он бросай в меня тарелки и кусайся! Он оставайся — я ухожу. Оревуар!
С этими словами она подхватила чемодан и засеменила прочь, бормоча по-французски какие-то не очень приятные на слух слова.
— Так… — Профессор Муар приложил указательный палец к губам и задумался. — Из всего только что увиденного можно сделать лишь один вывод — Лудди опять удрал.
— Кто-кто? — не понял Кит.
— Гремлин[1], — ответил профессор. — Недели две назад мне понадобился один гремлин для научных экспериментов, вот я и скрестил мартышку и секстант. А получился хулиган какой-то! Если бы знать заранее… Переколдовать его обратно у меня, честно говоря, духу не хватило. И вот теперь он разбушевался. Бедная мадам Камелия!
За закрытой дверью послышался грохот и звон.
Профессор умоляюще посмотрел на Кита.
— Могу я попросить тебя об одном одолжении? Надо поймать его. Ты мне поможешь?
— С удовольствием!
Кит прокашлялся и стал быстро вспомнить все колдовские заклятия, необходимые для охоты на гремлинов.
Они приоткрыли дверь и тихо-тихо, на цыпочках, вошли в прихожую. Осторожно сложили в углу ковер и метлу. Поставив сумку на пол, Кит огляделся вокруг, пытаясь на глаз определить степень разрушений. На кафельном полу валялся разбитый вдребезги барометр.
— Боже мой, — только и мог сказать профессор.
Несколько искореженных деталей от предсказателя морских приливов поблескивали у нижней ступеньки лестницы.
— Ой, что же это такое?..
Старинный спиритофон — прибор для общения с привидениями — был сорван со стены и теперь лежал разбитый на мелкие кусочки и был так же безжизнен, как те, чьи голоса некогда слышались в его трубке.
— Ой-ой-ой, — вздыхал профессор. — Такого я не ожидал.
— У меня была когда-то ручная ящерица, — попытался успокоить его Кит. — Тоже безобразничала. Жевала все подряд. В конце концов я отдал ее Альфи, у них она погрызла отцовские ботинки. Что с ней потом стало, не знаю.
От мыслей о ящерице и о погрызенных ботинках его отвлек дробный стук и цокот когтистых лап.
— Он наверху, над нами, — тихо сказал Кит. — Можно, я пойду, профессор? Я справлюсь. Если не поймаю, я его к вам вниз пригоню.
И прежде чем профессор успел ответить, Кит рванул вверх по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки.
Наверху была площадка, на которую выходили четыре двери, ничем не примечательные, кроме того, что дверные ручки заменяли живые человеческие руки. Все двери были закрыты, но когда Кит подошел ближе, три руки помахали ему и стали дружно указывать на четвертую дверь. У этой четвертой двери рука была сильно исцарапана и безвольно свисала, как неживая. Кит подошел к ней и осторожно пожал. Бедняжка в ответ только задрожала. Потом очнулась, крепко сжала руку мальчика, словно хотела сказать: «Удачи тебе!», а когда дверь приоткрылась, схватила Кита сзади за платье и потянула назад на лестницу.
