– Но это не значит, что нужно списывать со счетов наши отношения, как только билет на самолет окажется у тебя на столе.
Эми ждала от него хоть какого-то ответа.
– Слушай, мы же не хотим расстаться вот так, – сказал Дэниел наконец.
– Расстаться… – прошептала Эми, наконец осознав, что на самом деле происходит.
Она подумала о коробочке от «Тиффани», лежащей в ящике его шкафа, вспомнила, что на самом деле ехала сюда в надежде на то, что он сделает ей предложение. И рассмеялась над собственной глупостью.
– Мне следует уйти, – сказала Эми, изо всех сил стараясь сохранять достоинство.
– Эми, постой. Давай поговорим об этом…
– Оставь меня в покое! – крикнула она, отчаянно вырываясь и отталкивая Дэниела.
Эми побежала. Высокие каблуки вязли в толстом ковре и пошатывались.
Снаружи Эми вдохнула холодный ночной воздух и закрыла глаза, радуясь тому, что вырвалась, и впервые наслаждаясь одиночеством.
Горячие слезы жгли ей веки, и Эми сердито моргала, прогоняя их.
Задрожав, она поняла, что ее пальто осталось внутри, в гардеробной.
Она повернулась, вошла обратно в павильон и остановилась как вкопанная, когда заметила у входа знакомую фигуру. Эми понадобилась секунда на то, чтобы понять, что она видит не Дэниела, а Стивена Лайонса.
– Уходишь не попрощавшись? – спросил он, закуривая сигарету и пряча портсигар обратно в карман своего официального костюма.
«Высокомерный ублюдок», – подумала Эми. Стивену Лайонсу было далеко за пятьдесят, и он явно мнил себя персонажем из «Безумцев»[2]. Эми не хотелось признаваться себе в том, что это утверждение недалеко от истины. Покрой его пиджака был идеальным, у холодных пронзительных глаз был тот же оттенок голубого льда, что и у глаз его сына. Подобное высокомерие могло быть свойственно лишь тому, у кого в банке лежат миллионы, а необходимость доказывать свою значимость давно отпала.
За спиной у Эми звучали голоса и смех тех, кто продолжал веселиться на вечеринке. Играла живая музыка, и девушка представила, как пожилые парочки выходят танцевать и вытягивают руки, чтобы ни в коем случае не коснуться друг друга больше, чем положено.
– Прощайте, мистер Лайонс, – сказала Эми, не глядя ему в глаза.
– Стивен, – легко поправил он, выдыхая через нос длинные струи дыма.
– Прощайте, Стивен, – проговорила она, чувствуя, как ее руки покрываются мурашками.
– Тебе нужна машина? Или деньги на такси?
– Мне не нужны ваши деньги, – ответила Эми. – И никогда не были нужны, – тихо добавила она, когда он шагнул ближе.
– Я знаю, что для тебя это сложно. – Насмешка на лице Стивена Лайонса сменилась деловой озабоченностью. – Но ты должна быть реалисткой. Речь идет о карьере Дэниела, а не о ваших с ним отношениях.
– Что, безусловно, связано между собой, – сказала Эми, ненавидя горечь в своем голосе.
Но к чему ее скрывать? Они оба знали, что ее только что бросили, отдав предпочтение работе.
Стивен склонил голову набок – поза, выражавшая симпатию с изрядной долей снисходительности.
– Я уверен, что Дэниелу ты не безразлична, – сказал он. – Но ты должна понять, что он стремится раскрыть свой потенциал. И всегда стремился к этому. Дэниел выкладывался до конца, лишь бы удержаться на первых позициях.
– А я могу всему этому помешать?
Стивен скорчил гримасу.
– Эми, назначение в Вашингтон – это всего лишь начало пути Дэниела. Entre nous[3], речь идет о должности посла в течение трех или четырех лет. Тебе известно, как редко кто-либо может занять главный дипломатический пост до достижения тридцати пяти лет?
Он затоптал окурок и продолжил:
– Дэниел хочет пройти этот путь до конца. Мы знаем, что он может добиться многого: стать нашим постоянным представителем во Франции, черт, да даже полномочным послом в США. А чтобы это произошло, чтобы он мог выполнять свои обязанности наилучшим образом, ему нужна достойная спутница жизни.
– Вы считаете, что я не захочу его поддержать?
– Нет, ты не сможешь этого сделать. Жена главного посла – довольно специфическая роль. Ей нужно знать правила этикета, уметь вести светские беседы, справляться с деликатными ситуациями.
– Все дело в артишоке, я правильно поняла?
Стивен рассмеялся, и его взгляд задержался на ее фигуре чуть дольше, чем это было необходимо.
– Нет, дело вовсе не в артишоке.
Он сунул руку в карман и вытащил оттуда визитку.
– Мне нужно возвращаться, – сказал он наконец. – Но, возможно, мы сможем встретиться снова, в более приятной обстановке. Я в свое время тоже увлекался танцовщицами. А от старых привычек сложно избавиться, как говорится. – Слово «танцовщицы» он произнес так, словно оно почти ничем не отличалось от слова «проститутки».
– Да пошел ты! – зарычала Эми, и горячие слезы унижения снова подступили к ее глазам.
– Думаю, мой сын еще легко отделался. Не хватало услышать такое в посольстве, – сказал Стивен, исчезая в павильоне.
Глава 2
Эми вышла из метро на Лестер-сквер и пошла пешком. Улицы Лондона искрились, как фейерверки в ночном небе, машины сигналили, когда она пробиралась между ними, едва осознавая, насколько они близко и как быстро могут сбить ее при переходе через Шафтсбери-авеню в глубину Сохо. Глотая слезы, Эми напоминала себе о том, что она сильная – нельзя вырасти среди нью-йоркских «синих воротничков»[4] и позволять мужчинам задевать тебя за живое, – но к тому времени, как она добралась до театра «Бервик», глаза у нее покраснели.
Представление давно уже закончилось, и на улице прогуливались лишь немногочисленные прохожие, пьяницы и заядлые театралы, которые топтались у заднего входа в надежде увидеть кого-то из звезд. Эми присоединилась к ним, прислонилась к стене и сняла туфли, чтобы помассировать онемевшие пальцы. Туфли, которые она выбирала, чтобы продемонстрировать Дэниелу свою сексуальность и светскость. «Туфли, дополняющие наряд, в котором ты собиралась принять предложение руки и сердца», – насмешливо напомнил ей внутренний голос. Туфли, которые она намеревалась хранить всю жизнь; туфли, которые со временем обрели бы для нее особое значение. Что ж, как только она доберется домой – когда бы это ни произошло, – она отправит их прямиком в мусорную корзину. Они стали грязными и бесформенными и вдобавок слишком сильно жали.
– Боже мой, девочка, ты выглядишь так, словно на тебя обрушились небеса!
Эми вздохнула с облегчением, увидев свою подругу, Энни Чепман, выбегающую из дверей для персонала.
– Что-то вроде того, – сказала она, снова готовая расплакаться навзрыд.
