Читаем без скачивания Киллеры не стареют - Михаил Черненок

– Я сотрудник милиции. Проверяю работу наших участковых инспекторов.

– Очень приятно познакомиться, – старик протянул для рукопожатия широкую ладонь. – Потехин Никифор Власович, пенсионер. – И сразу показал на скамейку у крыльца. – Предлагаю присесть.

Когда уселись. Голубев спросил:

– Как тут у вас правит службу старший лейтенант Кухнин?

Потехин подкрутил кончики усов:

– По моим меркам, Анатолий Кухнин с гражданами околотка общается часто и службу свою несет добросовестно. Улица наша тихая. Будоражит иногда спокойствие, пожалуй, только Люба-кэгэбэшница.

– Кто это такая?

– Молодая, острая на язык, выпивоха. По фамилии – Борщевская. Прозвище, считай, сама себе изобрела. Весной прошлого года оказалась на безденежье и надумала, чудачка, обирать престарелых соседей. Зашла в избу к пенсионерам Молоховым и с порога заявила: «По заданию КГБ я собираю налоги. Выкладывайте, старичье, по двадцать пять тысяч с носа за аренду земли, на которой живете». Бабушка Марфа проворно схватила от печки ухват и – в атаку: «Уметайся прочь, паршивая кэгэбэшница!» Люба оказала сопротивление. Подоспевший на помощь бабке дед Сергей так перетянул тростью вымогательницу, что она ничком торкнулась в пол, и, подбадриваемая ухватом, еле уползла на четвереньках за порог… – Потехин усмехнулся в усы. – Других; заслуживающих общественного порицания личностей на нашей улице, можно сказать, нету. Вот разве только еще Федот Мамаев иногда концерты закатывает. В пьяном угаре садится на завалинку своей избы и во все горло начинает орать старинные песни. К нему Кухнин особых претензий не предъявляет. Требует лишь, чтобы старик не горланил по ночам.

Голубев, сделав вид, будто заинтересовался стоявшей во дворе иномаркой, спросил:

– Хорошая машина?

– Шут ее знает. У меня «Урал» с люлькой. А на этой забугорной дразнилке приехал из Новосибирска сын Геннадий, – отчетливо подчеркнув в последнем слове двойное «н», ответил Потехин. – Собрался было уезжать домой, но у машины давление масла в двигателе пропало. Чтобы окончательно не загробить движок, пришлось Геннадию укатить на электричке. Сказал, через пару дней приедет с автомобильным мастером, да вот уж, считай, больше недели носа не кажет.

– Сложное нынче время, – ухватившись за возникшую ниточку делового разговора, сказал Слава.

– Неимоверно сложное. Раньше Геннадий жил размашисто. На больших кораблях по морям-океанам плавал. Весь земной шар околесил. В отпуск приезжал редко, зато с большими деньгами и надолго. В московском автомагазине «Березка» сразу покупал за внешторговские чеки новенькую «Волгу» и полгода катался на ней. С окончанием отпуска продавал машину, а в следующий приезд покупал другую. Попросту говоря, шиковал от жиру. Женился поздно, на тридцатом году. Мог бы взять в жены любую девушку. Он же, чудак, выбрал разведёнку Татьяну Шаньгину, переменившую фамилию на Жемчугову.

– Что в этом плохого?

– Особо плохого нет, но и похвастаться нечем. Голова у Татьяны светлая, внешность – загляденье. Когда по телеку выступала, мы с бабой Маней любовались умной красавицей снохой. Дело в другом. Не получилось у нас с Татьяной душевного контакта. Вроде чужачкой она чувствует себя в нашей семье. Ни разу не назвала свёкра со свекровью ни папой, ни мамой, как это обычно делают другие снохи. Обращается к нам всегда на «вы» и официально по имени-отчеству. В чем причина такой официальности, не понимаю.

– Видимо, сразу постеснялась назвать родителей мужа, как родных, а после уже трудно перестроиться, – высказал предположение Голубев.

– Возможно, что так, – согласился Потехин. – Собственно говоря, меня это шибко не беспокоит. Мне до сих пор не нравится первое замужество Татьяны.

– Она здесь, в райцентре, первый раз замуж выходила?

– Здесь. Татьяна ведь местная. Красота ей передалась от матери. Фаина Александровна Шаньгина лицом и фигурой была похлеще любой кинозвезды. Бухгалтером работала в дистанции железнодорожных путей. А муж ее – Бориска Шаньгин вместе со мной осмотрщиком вагонов трудился. Добрейший мужик, лет десять назад от инфаркта помер. Детей у Шаньгиных не было до той поры, пока Фаину не отправили в Москву на курсы повышения квалификации. Проучилась она там месяца четыре и, вернувшись домой, через полгода родила Татьяну. Женщины в нашем коллективе поговаривали, будто дочку Фаине сварганил какой-то сверхпопулярный московский артист. Учитывая, что после школы Татьяна без проблем поступила в киношный институт, в это можно поверить.

– ВГИК – институт творческий, – сказал Слава. – При поступлении в него судьбу решает природный талант.

– Талант талантом, однако в советское время без блата людские судьбы легко не складывались. У Татьяны же все получилось как по маслу. Отучившись первый курс, она приехала на каникулы к родителям и с ходу зарегистрировалась в загсе с одноклассником Степаном Жемчуговым. Ваш участковый Анатолий Кухнин учился с ними. Со смехом рассказывал про этого «жемчуга». Говорит, с первого класса дразнили Степку «Сморкачом». Вечно пацан простужался, и ноздри у него работали, словно насос. Едва втянет в одну ноздрину соплю, из другой тут же выползает. Так безостановочно и швыркал. Чего нашла Татьяна в таком женихе, не понимаю.

– Долго она с ним прожила?

– В конце каникул уже официально развелась и, присвоив Степкину фамилию, уехала в столицу продолжать учебу. После третьего курса, опять же на каникулах, судьба свела ее с нашим Геннадием. Отгуляв после свадьбы летний отпуск, Геннадий отправился в загранплавание, а забеременевшая Татьяна – доучиваться. Как она, студентка, жила в пикантном положении, представить не сложно. Мы с матерью писали ей, чтобы взяла декретный отпуск да пожила бы у нас. Отказалась. И, представь себе, закончила институт вовремя. Стала работать в Новосибирске на телевидении. Тут приехал в очередной отпуск Геннадий, купил семье хорошую кооперативную квартиру с богатой мебелью. Помиловались они с Татьяной месяца два и опять… уплыла в туман его белая фуражка.

– Татьяна не жаловалась на такую жизнь?

– Нет. Она всегда с улыбочкой. Однако любому нормальному человеку понятно, что значит для молодой женщины по десять месяцев в году жить без мужа. Тем более, если она красавица и ежедневно видит масляные взгляды мужиков. При такой ситуации не хочешь, да сорвешься.

– Выходит, Татьяна «сорвалась»?

– Не могу этого утверждать, но, сердцем чую, не заладилось у Геннадия что-то в семейной жизни. Когда дело касается неприятностей, у него правду не узнаешь. Не любит плакаться перед родителями, как другие слабаки. При любой беде у моего сынка один ответ: «Батя, всё о'кей!» Последние годы, чтобы больше находиться дома, он уволился с морской работы и занялся автомобильным бизнесом. А теперь вдруг опять надумал уйти в море. Говорю ему: «Почему не жалеешь Татьяну? Уведет ведь ее у тебя какой-нибудь активный жеребец». Геннадий пожал плечами: «Значит, и жалеть нечего такую кобылицу». Мне это, прямо сказать, не понравилось. Намереваюсь сходить на почту да заказать телефонный разговор с Татьяной. Может, она какую-то ясность внесет.

– Дома у вас телефона нет?

– Нету. Давно стою на очереди, но у связистов то номеров свободных не имеется, то проводов не хватает.

– Внучка в гости к вам не приезжает? – будто между прочим спросил Голубев.

Потехин огорченно кашлянул:

– Малышкой Лоция подолгу у нас гостила. Забавная непоседа была. Расшалится – не уймешь. Сказки любила слушать. Только ими и успокаивали. Кажись, годика в четыре или в пять, я на нее сердито прикрикнул. Она обиделась. Подошла к бабушке и зашептала: «Бабуля, попроси у золотой рыбки другого деда». Мы с бабой Маней ухохотались… В школьные годы за Лоцией присматривала бабушка Фаина – она переехала из райцентра к Татьяне на жительство. Тут внучку стали реже к нам привозить.

– Когда она последний раз была у вас?

– Летом прошлого года. Геннадий с Татьяной решили отдохнуть в туристическом плавании по Оби, а Лоция с рюкзачком вещичек приехала к нам. Конечно, уже повзрослела вовсю. Как говорится, стала самостоятельной. Но детские замашки еще сохранились. Первым делом подралась с Любой-кэгэбэшницей. Узнав об этом, я упрекнул внучку. Дескать, нехорошо хулиганством заниматься. Лоция словно удивилась: «Дедуля, много ты понимаешь! Папа Гена научил меня приемам бокса и каратэ. Сказал, если кто обидит, бей первой. Люба сама напросилась на драку. А драться она не умеет. Только языком всякую чепуху болтает». Так вот внучка меня отбрила. Собственно говоря, я и раньше замечал, что Геннадий воспитывает дочь по методике мальчугана. Упрекал сына за такую методу. Он не хуже Лоции удивился: «Батя, если она вырастет кисейной барышней, кто ж ее защитит?! Жизнь нынче крутая – не вздохи на скамейке и не прогулки при луне»… – Потехин помолчал. – Прошло, наверное, с полмесяца, и опять мы с внучкой законфликтовали. Заметил я, что Лоция тайком читает разноцветную газету, в которой на каждой странице напечатаны вульгарные девки нагишом. «Секс-экспресс» называется, что ли…