рукой, приглашая Марину войти. Она прикрывает за собой дверь и садится напротив меня.
— Это был Орлов Матвей Сергеевич, директор отеля.
— Он приехал контролировать, да?
— Вероятнее всего. Я надеюсь на Вас, ребята. Не подведите! Это очень важный клиент, надо будет пахать! Завтра встреча у него в офисе, постарайтесь разработать хотя бы один вариант. Давайте начнем с холла и стойки рецепции.
— Хорошо, — Марина уходит, а я опускаю голову на руки, сложенные на столе. И не представляю, что и как теперь делать. Вот к чему приводят необдуманные поступки. И какого мнения он теперь обо мне?
Хотя, Матвей — парень не глупый, не станет смешивать работу и личное. По крайней мере, я на это надеюсь. Но глаза его сегодня говорили об обратном. Ну вот зачем ему я? Ему сколько, лет тридцать?… Пальцы сами заходят в браузер телефона, ввожу имя, вхожу в первую вкладку. Тридцать два… Это же десять лет разницы!
А может, это было для него просто дорожное приключение? И вот после этих мыслей мне становится обидно. Так обидно, что на глаза наворачиваются слезы. Смотрю на хмурую погоду за окном. Она сейчас один в один с моим настроением. Слышится раскат грома, и в панорамное окно начинает барабанить дождь. Телефон в моих руках вибрирует.
— Добрый день, Петр Михайлович.
— Здравствуйте, Яна Олеговна. Вы уже успели познакомиться с Матвеем Сергеевичем?
Ага, еще вчера…
— Да, только что проводила его. Мы завтра встречаемся, обсудим контракт.
— Это хорошо. Он — парень толковый, надеюсь, вы сработаетесь, — слышу улыбку в голосе Грановского.
— Я тоже на это надеюсь.
— Если возникнут вопросы, звоните в любое время.
— Спасибо, всего хорошего, Петр Михайлович.
— И Вам, Яночка…
Отбиваю звонок и вздыхаю. Уже приближается вечер, а настроя ноль. Выхожу из кабинета, ищу глазами Марину. Иду в направлении нужного аквариума. Над большим столом склонились несколько ребят. Они бурно обсуждают новый проект, и не сразу замечают мое присутствие. Наблюдаю за ними. Спорят.
— Ой, Яночка Олеговна… Вы давно тут? — видит меня Никита.
— Недавно, — улыбаюсь ребятам. У меня отличная команда! Ребята все молодые, запала в них хоть отбавляй. И все очень талантливые. Обожаю их всех! Деточки мои… — Марин, я домой, ты за старшую. Никитос — твой зам, — смотрю на Никитку, он гордо расправляет плечи. Ну какие же они еще дети… Парень довольно улыбается, а Марина закатывает глаза. — Как будете уходить, закройте все двери, не забудьте.
— Хорошо, — в один голос отвечают, и я со спокойной душой забираю вещи и еду домой. Ну и чем мне заняться теперь? Я не привыкла сидеть без дела, но перебарываю в себе трудоголика и пытаюсь отвлечься. Беру свой набор для рисования, усаживаюсь в любимое кресло у панорамного окна и закрываю глаза. Меня беспокоит наш новый проект. Надо не ударить в грязь лицом… Открываю альбом на чистой странице, черчу толстым маркером границы «коридора» благоприятных обстоятельств. Внутри рисую фигуры, на всякий случай подписывая их линером. Начинаю вести сквозь фигуры нейролинии и скругляю все пересечения. Выдыхаю, проверяю все скругления. Ввожу цвет и заряжаю рисунок линиями поля. Подумав, добавляю к уже проведенным нейролиниям дополнительные, как говорит мой инструктор, пучки нейролиний ускоряют желаемый эффект. И стальным маркером прямо в центре рисунка провожу линию мудрости. Да, мудрость мне сейчас не помешает. Если учесть, что от Матвея мне хочется сбежать, остаться дома, закрыться на замки. Ну почему именно он? А? Что, не было другой кандидатуры мне в попутчики?
Смотрю на хмурое низкое небо, на улице почти стемнело, и я включаю торшер рядом с креслом. Это мое любимое место в квартире. Здесь я работаю, отдыхаю…
Читаю книги, рисую, грущу с кружкой какао, смотря на город с высоты тринадцатого этажа. Сама выбирала кресло на выставке мебели в столице. Оно было в единственном экземпляре, горчичного цвета, с закругленной, немного изогнутой спинкой, на деревянных ножках. Увела его из-под носа одной известной в узких кругах нашего бизнеса личности. В общем, люблю это кресло очень.
В окна начинает стучать дождь. Вздыхаю, перевожу взгляд на рисунок, нахожу не скругленные пересечения, дорабатываю и завершаю фигурой фиксации. Сегодня хочу, чтобы это был большой жирно прорисованный круг, затем еще оттеняю края круга, получается как 3D картинка. Класс, еще никогда мне мои рисунки не нравились так, как сегодня. Переворачиваю лист и решаю, что хочу еще сделать выброс. Алгоритм снятия ограничений мне сейчас необходим. Разогреваю мозг словами, которые сегодня ассоциируются с моей темой. Любовь, спокойствие, надежность, страсть, Матвей… Перечитываю все и понимаю, что Матвей меня волнует даже больше, чем спокойствие, успех и благополучие. Его имя аж три раза написала… Пересчитываю все слова, которые успела написать за две минуты. Тридцать два… Слов тридцать два. И лет Матвею столько же. Зажмуриваюсь, выдыхаю, открываю глаза и малюю выброс на листе. Вот как меня накрыло-то… До утра скруглять углы буду… Но дело спорится, и вот я уже провожу нейролинии, растягивая выброс на листе и «пряча» его. Ввожу цвет, линии поля… Все по давно изученному алгоритму. И когда отрываюсь от своего занятия, понимаю, что уже ночь. Действительно, почти одиннадцать. И мне иногда кажется, что я слишком увлекаюсь рисунками. Пропадаю в них, и это не очень хорошо с психологической точки зрения. Так не должно быть, нельзя релаксировать… Но у меня пока нет понимания, в какой момент это происходит…
Иду в ванную, принимаю душ и, проверив будильник, ложусь спать. И нет бы, нормально выспаться, легла ведь раньше обычного… мне всю ночь снятся красочные сны с участием Матвея. Наваждение какое-то. Я ведь взрослая женщина, умная, независимая… Вот зачем мне это все… Ловлю себя на мысли, что сегодня собираюсь особенно тщательно: макияж, помада, аромат на шею и запястья, одежда… Ругаю Матвея за неосторожность, надо же было поставить засос… Хорошо, что не на шее, так хоть можно носить что-то, кроме водолазки! Надеваю бежевые брюки и белую блузу с глубоким вырезом. Грудь у меня маленькая, поэтому спокойно оставляю такую вещь, как бюстгалтер, без внимания. Обуваю свои любимые бежевые лодочки, накидываю пальто и выхожу из квартиры. Моя Ауди моргает фарами на подземной парковке. Выезжаю на дорогу и мчу к отелю Грановского. На самом подъезде меня подрезает огромная черная БМВ. Ругаюсь на горе-водителя себе под нос и паркуюсь на свободное место недалеко от входа. Ставлю машину на сигнализацию и, тряхнув небрежными кудрями, иду к ступеням.
— Так торопитесь, Яна Олеговна, что прошли мимо и не поздоровались… — укоряюще говорит, поравнявшись со мной
