— Кто бы там ни был, Бекки, — Макс аккуратно дотронулся до ее смуглого запястья, — «Кобра» не смогла его взять. И это само по себе уже повод для скандала.
— Но мы-то здесь причем? — не унималась Ребекка. Вытащила длинными нервными пальцами сигарету из пачки, закурила, не обращая внимания на удивленный взгляд Макса — курить в стенах штаб-квартиры ЦРУ было строжайше запрещено. — «Кобра» пусть и отвечает...
— Если тебя это утешит, Бекки, — вздохнул Макс, — то они свою порцию комплиментов тоже получили. Но хуже всего этому парню, Смиту — на него уже подписан приказ об увольнении. А поскольку последние двадцать лет он работал в режиме «привидения», то, скорее всего, останется без пенсии и социального пакета.
«Привидениями» на жаргоне Управления называли глубоко законспирированных агентов, работавших без прикрытия. Для США они как бы и не существовали вовсе — если такой агент попадет в руки противника, доказать, что он связан с ЦРУ или другой американской спецслужбой, будет невозможно. Как правило, «привидений» выводили из этого режима в связи с переводом на другой участок работы или перед выходом в отставку; но Смита увольняли с позором, и пройти процедуру возвращения к личности полноправного американца он просто не успевал.
Ребекка покачала головой.
— Бедняга... А ведь это именно он вышел на след Маулави.
— Ему просто не повезло, — сказал Макс. — Эта девчонка Рамирес оказалась чересчур глазастой.
Тель-Авив, Израиль
Октябрь 2010 г.
Человек, о котором они говорили, сидел в баре на улице Дизенхоф и пил водку.
Двадцать лет назад агент КГБ по имени Григорий научил его пить водку по-русски — залпом, занюхивая кусочком черного хлеба. Агент Смит решил, что это гораздо более правильный способ, чем цедить отвратительный напиток маленькими глоточками, делая вид, что получаешь от этого удовольствие. Тем более, что в Тель-Авиве человек, пьющий водку залпом, не вызывает подозрений — русских в этом городе больше, чем евреев. Черного хлеба у бармена, правда, не оказалось, но Смит не слишком из-за этого расстроился.
Агент Смит тоже размышлял о том, что произошло в доме на южной окраине Мумбаи. В отличие от Макса, он не оперировал понятиями «повезло» — «не повезло». С его точки зрения, противник честно переиграл его — и теперь Смит пытался понять, каким, собственно, образом.
Логичнее всего было бы предположить, что Маулави (или Усама, если верить сержанту Рамирес) оказался сильным гипнотизером, который сумел отвести глаза трем спецназовцам. Теоретически это было возможно; в Индии Смит еще и не с такими фокусами сталкивался. Взять хотя бы знаменитый трюк с веревкой, который показывают европейским туристам факиры. Окруженный зрителями факир извлекает из мешка обычную веревку и подбрасывает ее в воздух, где она непонятным образом зависает. После чего чародей на глазах у всех начинает взбираться по этой веревке наверх. Единственное разумное объяснение этого фокуса — массовый гипноз; в противном случае пришлось бы признать существование магии и отрицания базовых законов физики. Смит допускал, что Вики Рамирес и двое других бойцов «Кобры» могли попасться на аналогичный трюк.
Но из подвала не было другого выхода — в этом Смит убедился лично. А загипнотизировать спецназовцев, карауливших люк, вряд ли сумел бы даже самый хороший суггестолог — хотя бы потому, что для внушения нужен визуальный контакт. Между тем, бойцы, находившиеся снаружи, под присягой подтвердили, что ни один посторонний человек из люка не появлялся.
Не слишком-то помог делу и допрос Султана. Босс мафии прокаженных, оправившись от первого шока, принялся издеваться над американцами, называя их тупоголовыми кретинами и шелудивыми белыми собаками.
Пытать Султана было бессмысленно: лепра в первую очередь поражает нервные узлы, и прокаженные почти не чувствуют боли. Смит отвез мафиози в подпольную клинику, где за огромные деньги меняли внешность вороватым биржевым брокерам и находившимся в бегах наемным убийцам. Там знакомый врач, кое-чем обязанный Смиту, согласился вколоть Султану инъекцию пентотала натрия. Под воздействием препарата, известного больше как «сыворотка правды», Султан стал чрезвычайно словоохотлив.
— Вы не знаете, с кем связались, уроды, — презрительно бросил он, на вопрос, куда исчез его собеседник. — Этот человек — святой; шейхи трепещут при его появлении. Он может проходить сквозь стены и не боится пуль.
— Как его имя? — спросил Смит. Султан засмеялся, толстые кожаные складки на его лице мерзко задрожали.
— У него много имен, и ни одно из них ты, белый ублюдок, недостоин произносить.
— Это был Маулави абд-Аль Халик Ян?
— Это одно из тех имен, которые ты оскверняешь своим поганым ртом, — осклабился прокаженный.
— Известный также под кличкой «Змей»?
— У святых людей не бывает кличек.
— А может быть, это был Усама Бен Ладен? — спокойно спросил Смит. Султан захохотал.
— Да, сукин ты сын, это был сам Лев Ислама! В двух шагах от тебя, тупой американец! Можешь рвать на себе волосы — самый страшный враг твоей страны находился на расстоянии вытянутой руки от тебя, но твои руки схватили пустоту! И так будет всегда!
После получасового допроса Смит пришел к выводу, что бос прокаженных и сам не понимает, каким образом его гость исчез из подвала, приписывая это чудо его «святости». Справившись с искушением пристрелить Султана на месте, агент сделал ему инъекцию снотворного и отвез обратно в квартал прокаженных. Было ясно, что повторного визита королю мумбайских прокаженных Змей не нанесет. Ниточка, ведущая к Бен Ладену, оборвалась.
Смит прекрасно понимал, чем это грозит лично ему. Конец работы в ЦРУ, увольнение без выходного пособия, без страховки и компенсационных выплат. В Штатах нормальной жизни тоже не будет — человек, который двадцать лет был неизвестно где, сразу вызовет подозрения и у ФБР, и у налоговой службы. В лучшем случае удастся устроиться инструктором по дайвингу где-нибудь в Коста-Рике. Что ж, он знавал одного австралийского киллера, который, уйдя на покой, приобрел небольшой центр подводного плавания в Таиланде и остаток жизни провел в гармонии с собой и миром. Но Смит чувствовал, что не сможет спокойно наслаждаться райской природой Центральной Америки пока человек, из-за которого его вышвырнули из Фирмы, не пойман и не посажен на электрический стул.
Поэтому он пил водку и ждал человека, назначившего ему встречу в баре на центральной торговой улице Тель-Авива. Два дня назад, проверяя свой электронный почтовый ящик, адрес которого был известен только его куратору в Фирме, Смит обнаружил письмо, подписанное инициалами «А. А.» и начинавшееся словами:
«Дорогой Фрэнк!»
Это был его оперативный псевдоним десятилетней давности, под которым он работал в Дамаске. Тогда Смит помог выбраться из сирийской тюрьмы офицеру Моссада по имени Аби Авнер. Но откуда Авнер мог знать его служебный почтовый адрес?
«Дорогой Фрэнк! — говорилось в письме. — Я слышал, у тебя неприятности. Возможно, у меня есть информация, которая тебе пригодится. В любом случае, я тебе должен. Приходи в среду в девять в бар, напротив известного тебе рыбного ресторанчика на улице, где я купил твоей жене жемчужное ожерелье. Буду рад тебя видеть. А. А.»
Смит никогда не был женат, но Фрэнка, по оперативной легенде, в Висконсине ждала блондинка-жена и трое чудесных ребятишек. Благодарный Авнер действительно купил ей красивое дорогое ожерелье в ювелирном магазине на улице Дизенхоф (позже Смит подарил его одной сексуальной малышке из Рио). А потом они, отмечая освобождение Авнера, до чертиков надрались в ресторане «Гуча», где повар готовил из морепродуктов настоящие кулинарные шедевры.
Смит думал над предложением не более десяти минут; затем зашел на сайт авиакомпании «Эль-Аль» и купил билет в Тель-Авив, оплатив его кредитной карточкой на имя бизнесмена из Французской Гвианы Мориса Перье.
В Тель-Авиве Смит остановился в недорогих апартаментах на улице Арлозоров, в нескольких кварталах от условленного места встречи. Днем он прогулялся по Дизенхоф, делая вид, что рассматривает витрины магазинов готового платья. Напротив «Гучи» располагался маленький бар без названия; узкое помещение с барной стойкой и шестью высокими табуретами и десять столиков под тентами на улице.
Туда Смит и пришел к восьми часам вечера; не то, чтобы он всерьез опасался ловушки, но многолетняя привычка приходить на встречу заранее въелась в его плоть и кровь. Сначала он заказал кофе, как делал обычно перед контактом с агентами, но пока ожидал заказа, разглядывая гуляющих по Дизенхоф голоногих девчонок, решил, что правильнее будет, если А. А. увидит его пьющим водку. Кофе пьют вальяжные и уверенные в себе сотрудники самой могущественной спецслужбы в мире; а бывшие агенты, вышвырнутые за ненадобностью, топят свои невзгоды в алкоголе. Судя по письму, Авнер откуда-то знал, что Смита вот-вот выгонят с работы, а значит, требовалось подыграть ему, оказаться таким, каким А. А. готов был его увидеть. Смит одним глотком выпил кофе и попросил принести сто пятьдесят граммов водки.
