Читаем без скачивания Изумрудное море - Джон Ринго

С рапортом к герцогу Эдмунду ему было приказано явиться безотлагательно, но он подумал, что все же лучше сначала смыть с себя дорожную пыль. Вопрос был в том, идти ли через весь город в баню или воспользоваться душем в казарме. В конце концов молодой человек решил, что последнее проще, стянул с себя одежду и обернул полотенце вокруг бедер.

Душевые пристроили к казарме незадолго до его отъезда. Ничего особенного, просто несколько кранов, установленных в помещении с бетонными стенами. По сравнению с городской баней выглядело это примитивно, но, по крайней мере, не нужно было идти на другой конец города. Почему-то ему не очень хотелось останавливаться, чтобы побеседовать с каждым, кто выразит желание с ним поздороваться, – а это могла оказаться добрая половина населения города.

В казармах в это время дня было безлюдно – инструкторы либо гоняли курсантов, либо работали в своих кабинетах, на другой стороне плаца. Герцер шел по коридору в полном одиночестве. Душевые располагались в середине деревянного здания, за офицерским корпусом, там же, где обитал сержантский состав. Лейтенант кивнул часовому, проходя мимо, затем свернул к душевым.

Там возился уборщик. Герцер коротко поздоровался, зашел в кабинку, скинул полотенце и повесил его на крючок с внешней стороны, перед тем как включить воду.

Вода поначалу была холодной и нагревалась лет сто, но это всяко было лучше, чем в Харцбурге. На полочке лежал кусочек мыла, и он тщательно намылился, не забыв про волосы. Они отросли – пора стричься. Но это может подождать. А то до герцога еще дойдет слух о том, что лейтенант Геррик вернулся, раньше, чем он сам явится с докладом. Герцер выключил воду и снял с крючка полотенце.

Вытянутое зеркало из отполированного до блеска металла висело над бетонным желобом, в который стекала вода. Герцер остановился перед ним, критически рассматривая свое отражение. О том, чтобы на его лице не росла щетина, он позаботился еще до Спада, а вот шевелюра действительно отросла, теперь волосы почти касалась ушей. Пока сойдет, но стричься надо, Кровавые Лорды внешним видом должны соответствовать ожиданиям Ганни. Он длинноволосых не потерпит.

Молодой человек вернулся в комнату и вынул из шкафа чистую форму. Она была слегка великовата – он похудел за время командировки в Харцбург, но все еще неплохо сидела. Серые брюки, рубашка и похожий на кимоно китель с голубыми лацканами и нашивками – этот цвет с незапамятных времен был цветом пехоты. По внешней стороне штанин тоже шла голубая полоса. Голубой – для пехоты, желтый – для кавалерии, зеленый – для лучников и красный для инженеров. Перед тем как надеть китель, Герцер приколол на лацкан две лейтенантские звездочки, критически взглянул на то, что получилось, и пожал плечами.

– Можно и при полном параде явиться, – пробормотал он себе под нос, открывая сундук и вытаскивая из его недр кожаную коробочку. Он открыл ее, достал значок в форме щита и приколол на верхний правый лацкан кителя. Под ним он пристроил четыре медали: верхняя представляла собой золотой лавровый венок; в нижнем ряду расположились три серебряных орла с распростертыми крыльями на бронзовых щитах, потом еще один щит – бронзовый, со скрещенными мечами.

Приколов медали, Герцер надел китель, стянул его ремнем, взял меч, привычно осмотрел его, вставил в ножны и закрепил их на ремне. Обычно он носил меч пристегнутым к доспехам высоко на правом боку, но привык и к такому положению.

Наконец лейтенант вышел из комнаты и пошел по коридору по направлению к главному входу.

– Если меня будут спрашивать, я с докладом у герцога Эдмунда, – сообщил он караульному у дверей.

– Да, сэр, – ответил дежурный по казармам. Он что-то читал и даже не поднял головы.

Герцер помедлил, потом резко развернулся на каблуках.

– Такие вещи положено заносить в журнал, рядовой! – прорычал он.

– Да, сэр, – подскочил на месте дежурный, немедленно вытаскивая амбарную книгу, и потянулся за пером, стоящим в чернильнице.

Лейтенант удовлетворенно кивнул, развернулся и вышел.

– Войдите, – сказала Шейда, когда раздался стук в дверь.

Ее помощник Гарри Чеймберз пропустил вперед высокого, худощавого брюнета, которому на вид можно было дать от тридцати до двух сотен лет. На лице вошедшего застыло вежливо-равнодушное выражение. Он кивнул члену Совета.

– Добро пожаловать, уважаемый Джоэл Траванте, – приветствовала его Шейда. – Рада видеть вас, сэр. Пожалуйста, садитесь. Гарри, ты не возражаешь?..

– Конечно, – сказал Гарри и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Как только дверь закрылась, человек, устроившийся в качающемся кресле, изменился. Вежливая улыбка исчезла с его лица, сменившись жесткой, непроницаемой маской, и его поза, хотя он и не пошевельнулся, перестала казаться расслабленной. Теперь стало видно, что он собран, как натянутая тетива лука.

– Ну как ты? – спросила Шейда, кивая ему. – Где ты пропадал?

– На Азурских островах, мэм, – ответил инспектор, подаваясь вперед и тоже кивая в ответ. У него был низкий баритон, а глаза – голубые и холодные.

До Спада в мире совершалось не так уж много преступлений. Полное удовлетворение всех и всяческих потребностей, персональные защитные щиты и доступность легальных и полулегальных способов осуществить самые темные свои фантазии практически исключали необходимость совершения преступлений. Однако попадались отдельные личности, которые в силу различных причин вступали в противоречия с законом.

Учитывая то, что люди имели возможность жить так, как они только пожелают, надо было быть странным человеком, чтобы совершить преступление, особенно жестокое. Но еще более странными людьми были те, кто посвящал свою жизнь поиску и наказанию преступников. Но так же как испокон века существовали те, кто не мог не нарушить закон, были и те, кого увлекал процесс – искать, найти, а зачастую и ликвидировать самых ужасных преступников. Это были Инспекторы Совета. Их было немного, за год до Спада – не больше сотни, и для большинства из этих людей поиск преступников не был основным занятием. Но среди них существовала элита – Особые Инспекторы, в руках которых была власть едва ли не такая же, как у членов Совета. Чтобы стать Особым, инспектор должен был доказать преданность делу долгой безупречной службой или раскрыть необыкновенно сложное преступление.

Джоэл Траванте стал Особым Инспектором за сорок лет до Спада.

Прямой доступ к базе данных ДНК Матери был строго ограничен. Чтобы получить возможность общего ДНК-поиска, требовалось одобрение относительного большинства членов Совета, а установление местонахождения конкретного человека – абсолютного большинства. Но до Спада у инспекторов и без того имелись огромные возможности для поиска преступников. Малейшая улика на месте преступления могла помочь выследить правонарушителя. Волосок, волокно от одежды, любой химический или биологический остаток – и у инспекторов был след, встав на который они преследовали преступника хоть на край света, хоть до конца света.

Хоть до конца мира.

– Что ты делал там во время Спада? – спросила Шейда.

– Там находился серийный убийца. – Щека инспектора дернулась. – Главным образом изнасилования и убийства очень молодых женщин. Он… Соблазнял их, убеждая снять защитные щиты, а затем… они уже не могли их поднять… – Траванте сердито покачал головой. – У меня был его генетический код. Он чаще всего жил под именем Роб Морескью, но казалось, что он просто исчез с лица земли. Ни одна из систем надзора не могла его вычислить, ни его самого, ни хотя бы след его ДНК. Мне удалось получить информацию, что он превратил себя в кракена, и были основания подозревать, что он обитает в глубоких впадинах у Азурских островов. Я провел расследование, там, на островах, довольно много дельфиноидов, а также китонов, не говоря уж о людях – рыбаках и моряках. У меня уже было три достоверных свидетельства о том, что кракена видели в этом районе, и я собирался начать поиски в глубинах. Затем… случился Спад, и я был вынужден отказаться от поисков.

– А потом? – спросила Шейда.

– Я нанялся к местным морякам, которые ловили рыбу на продажу, – продолжил свой рассказ Траванте. – Вскоре у меня была своя небольшая лодка. Когда силы Новой Судьбы захватили остров, я прикинулся заезжим туристом, ставшим рыбаком после Спада. Пришло подходящее время, и установилась хорошая погода, и я взял курс на континент.

– В рыбацкой лодке? – спросила ошеломленная Шейда. – Она такая большая?

– Четыре метра, мэм, – ответил Джоэл. – У меня были основания подозревать, что некоторые китоны, добровольно принявшие сторону Новой Судьбы, догадываются, что я не совсем тот, за кого себя выдаю. Вероятно, я недостаточно осторожно задавал вопросы. И честно говоря, мэм, мне не очень понравилось, как действует Новая Судьба. Так что как только я почувствовал, что у меня есть шанс выжить, я отчалил. Не так уж трудно дойти под парусом от Азур до Севама. Конечно, если ничего не случится.