себя в безопасности.
А еще Ирма решила, что ей нужно жить только одной и нельзя быть с кем-то, потому что тогда она вроде как утрачивает свои способности. Ей казалось, что теперь она стала гораздо медленнее двигаться, а воздух вокруг словно мешал, становясь вязким, словно жидкость. На самом деле, это просто увеличилась ее скорость — потому и «воздух уплотнялся», но рядом не было никого, кто мог бы ей это растолковать. Но одной было проще и теперь уже — спокойнее.
Лето, тепло, несколько удачных вылазок — она расслабилась. И попалась-таки снова, правда, уже не тем, не знакомым… Эти были намного старше. Ее попросту загнали в какой-то узкий тупик, где из-за перекрывших небо крыш было невозможно прыгнуть. Она уже привычно закрылась руками и сжалась в комочек, опускаясь вдоль плотной сетки ограды. Страшно не было: ну, побьют, отберут деньги…
Дальше был просто кошмар. Ее грубо обыскали, забрав все, что нашли и сорвав с руки сплетенный ею простенький нитяной браслетик.
— Эй, да это девка! — услышала она словно издалека, оглушенная очередной оплеухой.
— Давай ее сюда!
Руки отвели от ее лица, прижав где-то за головой, выпрямили ноги и начали срывать одежду… Она закрыла глаза от страха. Кто-то навис над ней, хватая руками за бедра, больно прижав кожу на выступающих косточках.
— Эй… Это еще что?
Ее почти отпустили, удерживая только руки.
— Это что за суповой набор?
— Да как она еще жива, такая доходяга?..
Кто-то накинул на нее кусок оторванной ткани.
— Не, вы как хотите, я не буду. Сдохнет еще подо мной.
— А мне пох*, — она снова ощутила чьи-то липкие руки, что-то ищущие у нее на груди. — Э-э-э… пожалуй, я тоже не буду. Это не грудь, это же батарея.
— А мне?
— Дырочку в дощечке себе под кукумбер проверти, и то веселее будет, чем эта скелетина, — посоветовал кто-то.
— О кости хотя бы не порежешься.
Парни заржали и ее наконец отпустили.
Всхлипывая, она снова сжалась в комок. Хотелось просто пропасть, исчезнуть…
Шаги… они уходят?..
Кто-то потрепал ее по голове. Девочка вздрогнула.
— На, питайся, — возле ног оказался какой-то сверток. — Увидимся, если выживешь. У мадам Рози…
Ирма молчала, боясь поднять голову.
— Репаро, — он восстановил ее одежду. — Будь осторожна, если хочешь жить, не ходи сюда. Этих ниток слишком мало.
Ей кинули порванный браслет.
В свертке оказались просто бутерброды… которые она смолотила, почти не заметив. Но сил на бег не хватило, и Ирма, выбравшись из переулка, начала пробираться к реке. Под мостом можно было укрыться на ночь, если повезет.
Не повезло. Место было занято.
Мальчик, тоже худой и темноволосый, но одетый получше, чем она сама. По крайней мере, аккуратный. Хотя какая может быть аккуратность после того, как тебя обчистили, побили и едва не изнасиловали? Она развернулась, чтобы уйти.
— Садись, — хрипло сказали ей. — Куда ты потащишься на ночь глядя? Я не кусаюсь, не бойся.
— Ты кто?
— Я Джон.
— Откуда ты?
— Из приюта. Я сбежал.
— Ты дурак.
— Это еще почему?
— У тебя была крыша над головой. А ты от нее сбежал.
— А ты бы осталась?
Ирма презрительно фыркнула.
— Как тебя зовут?
— Муха.
— Ка-ак?
— Как слышал. У кого нет дома, нет и имени. Ты тоже так хочешь?
Ей было непривычно так разговаривать с незнакомцем. Ей вообще было непривычно разговаривать — она еще с первой своей компанией-шайкой поняла, что для нее самое лучшее — молчать. Но с этим странным мальчишкой отчего-то оказалось легко. Она не стала говорить, что почувствовала, что он сказал ей ненастоящее имя… Зачем? Она ведь тоже не назовет своего, оно ей только снится теперь, когда ей снится мама, которая зовет ее, обнимает, гладит по голове…
Первым делом выяснилось, что мальчишка — тоже волшебник. А вот все те, кто живет с ним в приюте — нет. Ирма резонно удивилась, зачем он сюда пришел. В ее голове не укладывалось: оказывается, есть еще целый мир, в котором волшебников нет. Там же может быть гораздо проще!
Они проспорили об этом всю ночь. А наутро мальчишка признал-таки ее правоту. А главное, она узнала, что он учится в школе, которая называется Хогвартс! Только на время каникул его всегда отправляют обратно в приют.
Джон пообещал, что будет приходить, хотя она не очень-то верила. Но приходила к реке почти каждый вечер. Она впервые с кем-то могла просто поговорить.
Текло время… текла вода…
Джон появился через пару дней. И сразу научил ее нескольким очень полезным заклинаниям, в том числе и Репаро, давая попользоваться свою палочку. А потом стал появляться почти ежедневно. Ирма так привыкла к симпатичному сероглазому мальчишке, что однажды на его вопрос, как ей живется под мостом, чуть было не пригласила его в свою башенку. Но вовремя остановилась: внутри словно сжалось. А он словно что-то понял, и весь вечер разговаривал с ней неохотно, как сквозь зубы.
Еду иногда приносил он, но чаще — Ирма, так что голодать они не голодали, а иногда и попировать случалось. Но главное — он обещал принести ей учебники, когда вернется из школы на зимние каникулы. В конце концов, они нашли еще пару убежищ, совершенно незаметных со стороны. Но у них всех был серьезный недостаток: зимовать там было невозможно. Хотя согревающие чары, Джон рассказывал, были чуть ли не первым, что он выучил в школе — в подземельях Слизерина было холодно. Ирма тоже научилась быстро. А еще он принес ей палочку: старую, потертую и плохо слушающуюся. Зато теперь она могла за ней прятать свое «пальчиковое» колдовство. Было просто: держать ее, вытянув палец и не обращать особого внимания. Правда, случалось, что палочка больно покалывала руку, но это были мелочи.
А еще Джон приносил маггловские книги из приюта. Из них она узнала про Бога, и ей очень захотелось поверить. Особенно в то, что мама теперь где-то на небесах — она ведь всегда была очень, очень хорошей… Она жалела своего единственного друга: он даже не знал своей мамы, его никогда никто не обнимал. Она же на это долго не могла решиться.
Однажды он пропал и не появлялся почти неделю. Ирма уже не надеялась увидеть его снова, но он все-таки пришел… Она бросилась и крепко обняла его. Джон сначала растерялся,
