когда холодно и пальцы быстро замерзают и почти не держат. Нет уж. Она обещала маме — жить.
Ирма тяжело вздохнула. Джон как-то говорил ей о теплых краях и даже приносил маггловский журнал, в котором были фотографии и рассказы путешественников и миссионеров о странах, где нет зимы. Ирма мечтала когда-нибудь добраться туда, глядя, как хлопья снега ложатся на подоконник, образуя пушистое одеяло. Красивым это могло казаться только тем, кто стоит с внутренней стороны окна. Она ненавидела зиму.
При обильном питании (пять раз в день, и даже думать не сметь пропустить или хотя бы опоздать!) ее формы начали немного округляться, но сразу после побега от мадам Ирма сильно простыла и болела тяжело и долго, естественно, без еды. Так что, когда она смогла, пошатываясь, выйти из своего укрытия, ей оставалось только милостыню просить. Она даже боялась думать о том, сможет ли вернуться обратно, если ей не повезет. Правда, ей опять посчастливилось: больной вид и исхудавшее личико позволили ей в первые же пять минут возле «Дырявого котла» заполучить сверток с чуть погрызенным пирогом весьма приличных размеров. Ирма выжила. Снова. И все пошло по привычному кругу.
Правда, было одно отличие: теперь она никогда не покупала лакомств. Только еда, только самое сытное. Остальные деньги она откладывала. Муха должна исчезнуть — теперь появится приличная девочка-сирота, готовящаяся к учебе. Нужно было где-то снять комнату — ведь в этом году ей должно прийти письмо из Школы. Куда же оно придет, если она фактически нигде не живет? Ей нужен адрес. Настоящий. Хотя бы ненадолго. Но она уже узнавала — комнаты, какие ей подходят, сдаются на срок не меньше месяца. На несколько дней можно снять только комнату в борделе или каком другом притоне, вроде трактира. Для нее это было слишком рискованно.
Больше всего было жаль расставаться с убежищем-башенкой: пролезать внутрь становилось раз от разу сложнее, больше всего застревали плечи и страдала одежда. Однажды она расширила лаз, завесив его плетями каких-то вьющихся растений с жесткими и царапучими стеблями. Но расширять еще — значит поступиться собственной безопасностью. Все самое ценное, а для нее это были прежде всего книги и тетради матери, были спрятаны в схроны, как и собственные записи, что появились после разговоров с Джоном. Конечно, ей бы хотелось иметь их при себе, но все же и так есть в памяти. Так что — только сохранить.
* * *
И вот, наконец, сбылось. Ирма стояла посередине маленькой аккуратной комнатки на отшибе Магического Лондона. В небольшое окно были видны пологий склон и уходящая вверх Вересковая улочка. Это место так и называли — Холм. Здесь почти не было магазинов, кроме одной продуктовой лавки; похоже, жители приходили сюда только чтобы отдыхать.
Едва договорившись с хозяйкой маленького пансиона «только для женщин» мисс Уайт — внешне довольно молодой миловидной блондинкой, — Ирма, бросив свои скудные пожитки в комнате, быстро спустилась вниз. Сколько женщине лет на самом деле, Ирма предпочла не гадать. «Мисс — значит, молодая, наверное, раз еще не замужем», — рассудила она и сразу пошла осматривать местность.
Прежде всего ее вела потребность в безопасности, но потом Ирма так увлеклась, что вернулась обратно, едва передвигая ноги. Улочка уходила наверх и, перевалив за вершину холма, превращалась в аллею большого парка. Там тоже был проход на маггловскую сторону: аккуратные деревья, подстриженные кусты, цветники, перголы… И гуляющие люди. И удивительно пахнущий воздух, который, кажется, можно было пить… и пьянеть.
«Надо же, какая тут красота! Никогда бы не подумала, что могут быть такие чудесные места. Почему я ни разу сюда не заходила?» — думала она, разминая усталые ступни. Туфли определенно пора было менять.
Стоя босиком и наслаждаясь прохладой пола, Ирма впервые внимательно разглядывала себя в зеркале. Она словно впервые увидела себя: оказывается, она уже совсем не похожа на ребенка. Особенно это подчеркивала неизвестно откуда взявшаяся серебристо-белая прядь, ярко выделяющаяся на фоне темных, почти черных волос. И лицо ее определенно не выглядело детским: четко очерченные из-за общей худобы скулы, твердая линия рта и совершенно не детские глаза. Она немного отошла и снова бросила взгляд на свое отражение, вскользь, представляя, что это смотрит посторонний.
«Ну да, вот почему мне не задавали вопросов о том, где родители, зря я так боялась, — подумала она. — Я теперь выгляжу как очень маленькая и худенькая молодая женщина. А всего-то — немного седины в волосах. Что ж, удачно».
Ирма еще только предстояло понять, как она ошибается насчет удачи…
* * *
— Пинс!
Ирма вздрогнула от стука в дверь.
Ах-х-х, надо же привыкать.
— Ирма Элизабет! — голос хозяйки звучал требовательно.
Было так непривычно слышать свое полное имя от посторонней… да и вообще слышать.
И никуда не хотелось идти… Но портить отношения с хозяйкой?.. Ни в коем случае. Ирме пришлось снова обуть усталые ноги и открыть дверь. За ней стояла довольно улыбающаяся мисс Уайт:
— У нас полагается вселяться, так что с тебя причитается…
— Это как? — удивилась Ирма.
— Ты что, не знаешь? Это твое первое жилье? — рассмеялась Уайт. — Ну надо же, совсем зеленая! Недавно Хогвартс закончила? Ладно, я поставлю бисквиты, с тебя выпивка.
И все еще усмехаясь, пояснила:
— Купи пару бутылок десертного или полусладкого. Лавка в начале улицы, успеешь.
Ирме хотелось скривиться от боли натертых ног, но она нашла в себе силы спросить:
— А вам какое нравится? Может быть, вы скажете название?
— Ну, возьми «Пелегрино Марсала», сладкую… Если денег хватит. Тогда с меня еще шарлотка.
Определенно, она узнает много новых слов, — подумала Ирма и, вздохнув, направилась к лестнице, стараясь не прихрамывать. На последней ступеньке она, не выдержав, закусила губу и поскорей рванула к выходу: быстрей сходить — меньше мучиться.
— Эй, ты что, ноги стерла? — послышалось вслед. — Да стой же!
Она остановилась в удивлении.
— Садись, — приказала ей хозяйка. — Откуда ты взялась такая? Ничего не знаешь, ничего не умеешь? Из дома сбежала?
— Не-е-ет, — удивленно ответила Ирма, опускаясь не небольшую банкетку.
Мисс Уайт прищурилась:
— Ну… правда, не похожа ты на домашний цветочек. И на бродяжек тоже не похожа. Мне интересно.
Ирма дернулась, но та выставила ладони вперед:
— Нет-нет, я не буду заставлять тебя откровенничать. Но если решишь рассказать, буду рада.
И снова рассмеялась, увидев плотно сжатые губы новой жилички.
А потом случилось
