В записях нет сведений о том, как старый Тоби вырастил это растение: он никому об этом не говорил. Он многое знал о травах, но не был путешественником. Говорят, в юные годы он часто бывал в Пригорье, хотя несомненно, что дальше этого поселка он из Удела не уезжал. Вполне вероятно, что он узнал об этом растении в Пригорье, где оно и сейчас обильно прорастает на южных склонах холмов. Хоббиты из Пригорья утверждают, что именно они были первыми курильщиками трубочного зелья. То же самое, впрочем, они говорят обо всех других занятиях жителей Удела, а самих населяющих Удел хоббитов называют «колонистами». Впрочем, я думаю, что их утверждение относительно зелья правильно. И уж совершенно естественно, что именно из Пригорья в последующие столетия курение распространилось среди гномов, всадников, магов, которые все еще ходят туда-сюда по древней дороге. Таким образом центром распространения древнего искусства можно считать старую гостиницу «Гарцующий пони» в Пригорье, которую с незапамятных времен содержала семья Наркиссов.
Мои собственные наблюдения во время многочисленных путешествий убедили меня в том, что это растение не является исконным для нашей части мира, а что оно пришло с юга, с низовий Андуина: Я полагаю, что туда оно было привезено из-за моря людьми с заокраинного запада. Оно обильно произрастает в Гондоре, но здесь оно богаче и больше, чем на севере, где его никогда не находят в диком виде и где оно цветет только в защищенных местах, таких как Длиннохвостье. Люди Гондора называют его душистый гейленас и ценят исключительно за аромат его цветов. Отсюда его могли привезти к нам за долгие столетия между приходом Элендила и нашими днями. Но даже дунаданцы из Гондора признают, что хоббиты первыми поместили его в трубки. Даже маги не делали этого до них. Хотя один из знакомых мне магов владел этим искусством долгие века и превзошел его так же как и другие искусства, которыми он занимался.
ОБ УДЕЛЕ
Удел делится на четыре четверти — области, расположенные на севере, юге, западе и востоке (Северный Удел, Южный Удел, Восточный Удел, Западный Удел). Каждая из областей в свою очередь делится на общины, носящие названия старейших семей своих обитателей, хотя с течением времени некоторые из этих фамилий сохранились только в названии общин. Впрочем почти все Кроли до сих пор живут в Укролье, но это не является правилом для большинства других семей, таких как Торбинсы или Булкинсы. Помимо областей есть еще восточные и западные болота.
Ко времени начала рассказа Удел не управлялся никаким «правительством». Семьи, по большей части, управлялись со своими делами сами. Выращивание и приготовление пищи занимало почти все их время. В других же отношениях они были, как правило, щедры и не жадны, всегда довольны и непритязательны, так что небольшие фермы, мастерские, магазинчики и гостиницы оставались неизменными в течении многих поколений.
Конечно оставались древние традиции, традиции подчинения верховному королю Форноста, или Норбери, как они его называли, к северу от Удела. Но уже тысячу лет никаких королей не существовало, и даже сады королевского Норбери поросли травой. Однако до сих пор хоббиты говорят о диких и злобных существах, таких как тролли: «Они никогда не слышали о короле». И к королям относят они все свои законы и обычаи, потому что короли, как они говорят, были правителями.
Правда, семейство Кролов уже давно стало превосходить другие: и власть тэйна перешла к нему (от Побегайков), а глава клана Кролов до сих пор носит титул тэйна. И тэйн был главой собрания Удела, капитаном при военном сборе Удела и высшим судьей, но как военный сбор, так и собрание всего Удела созывались только в случае особой необходимости, которой не было очень давно, и поэтому титул тэйна стал формальным. Но семейство Кролов до сих пор пользовалось особым уважением, так как оставалось многочисленным и чрезвычайно богатым: к тому же в каждом поколении оно порождало сильные характеры со своеобразными привычками и даже с авантюрными склонностями. Впрочем, эти последние качества, скорее просто с трудом выносились, чем одобрялись другими хоббитами. Обычай, тем не менее, требовал называть главу семейства Кролов, присоединяя к его имени номер, например, Изенгрим Второй.
Единственной реальной властью в эти дни был мэр Землеройска (или Удела), который избирался каждые семь лет на свободной ярмарке на белых склонах в день лите, ровно в середине лета. Главной обязанностью мэра было председательствовать на праздниках Удела через недолгие промежутки времени. Почтовое управление и полицейская служба тоже находились в ведении мэра, так что он одновременно был главой службы сообщений и главным ширрифом страны. Это были две единственные службы, оставшиеся в Уделе, и почтальоны были наиболее многочисленны и наиболее занятые из двух служб. Это происходило потому, что все, кто умел писать, постоянно слали письма своим друзьям и родственникам, жившим дальше, чем протяженность послеобеденной прогулки.
Ширрифами хоббиты называли свою полицию. Никакого мундира у ширрифов не было (подобная одежда вообще неизвестна хоббитам) и только на шляпе они носили перо. Они больше охотились на зверей, люди их беспокоили мало. Во всем Уделе для внутренней службы их было всего двенадцать: по три в каждой области. Значительно больший отряд, численность которого изменялась в зависимости от необходимости охраны границ, должен был следить, чтобы чужеземцы, большие и малые, не причиняли неприятностей жителям Удела.
Ко времени начала рассказа пограничники — так называли этих полицейских — очень увеличились в силе и числе. Поступило множество докладов и сообщений о странных личностях и существах, бродящих вдоль границ и нарушающих их — первый признак того, что не все так спокойно, как должно быть; наступление этого времени давно предсказывалось сказаниями и легендами. Мало кто обратил на это внимание, и даже Бильбо не понял, что означает это изменение. Шестьдесят лет прошло с момента его возвращения из знаменитого путешествия, он стал стар, даже для хоббитов, которые часто достигают столетнего возраста. Легенды о богатствах, которые он принес с собой, все еще распространялись, но никто, даже Фродо, его любимый «племянник», не знал, что же он в сущности привез. Бильбо никому не говорил о найденном им Кольце.
