головы возьмутся. Тут давно все влияют — и вьетнамцы, и японцы, и корейцы. И особенно друзья из Поднебесной!
Поехали в порт. По дороге Сергей посмотрел материалы. В черной папке была краткая справка и о братьях Акашиных. Валера и Коля, ныне Валерон и Колян, с детства были дворовыми хулиганами. Отсидев по небольшому сроку в колонии общего режима, братья решили напрямую в конфликты с законом не вступать, создав для этих целей многочисленную преступную организацию — подчиненные братьям бригады «опекали» мелкие городские рынки и крупные оптовые фирмы, снабжали матросов проститутками, занимались контрабандой. Завели связи на таможне и в порту. Со временем Акашины стали владельцами нескольких транспортных судов, которые вывозили из Японии подержанные иномарки, и трех рыболовных траулеров, которые, ведя хищный лов в акватории Охотского моря, наоборот, ввозили в Японию морепродукты.
— У тебя с ними хорошие отношения? — спросил Сергей.
Арахов внимательно следил за дорогой, вцепившись в руль.
— Разговариваем иногда.
«Приора», порыскав в узких проходах между штабелями морских контейнеров, вынырнула на открытое пространство к белой будке. На звук двигателя из будки вышли два жующих накачанных амбала в черной форме охраны.
— Чё? Здесь нельзя!
Узнав Арахова, амбалы смягчились, растянули губы в улыбках.
— Леонид Сергеевич, опять к нам?
— К Валерону с Коляном, — отозвался из машины Арахов.
— Езжайте. Они у себя.
Арахов газанул — «приора», дернувшись, поползла дальше. Сергей в зеркало увидел, что один из амбалов уже докладывал по мобильнику о визите фээсбэшников. Вскоре показалось двухэтажное кирпичное здание с большими окнами. У здания стояли три внедорожника «Ниссан» и брюхатый дутый «Мерседес», совсем новый. Сергей отметил — группировка Акашиных не бедствовала. «Приора» тормознула перед широким крыльцом. Из распахнутых дверей здания показались два обритых налысо крепко сбитых мужика.
— Они, — сказал Арахов.
Валерон и Колян чем-то напоминали колобков — широкие, коротконогие, лобастые. Пальцы на руках толстые, костяшки сбитые — эти ребята не гнушались мордобоем. Они ели глазами лицо Сергея. Арахов уже вылезал из машины.
— Привет, бандюки!
Он обнялся с первым колобком, потом со вторым. Второй хмыкнул:
— При посторонних мог бы так не шутить.
Сергей тоже вышел из машины. Арахов его представил:
— Суперагент из Москвы. Сергей.
Бандиты посмеялись, пожали Сергею руку.
— Будем знакомы.
— Мы насчет Ольги, — сказал братьям Арахов.
Братья вздохнули.
— Проходите в офис.
Внутри здания было людно: на первом этаже, представлявшем обширный зал, тусовались боевики братьев — человек тридцать. По винтовой железной лестнице пошли наверх. Через узкий коридор, заставленный картонными коробками с «серыми» смартфонами тайваньской сборки, пробрались к двери в кабинет.
В кабинете стоял черный зеркальный стол с телефонами и положенными письменными аксессуарами. Братья сели в кожаные кресла, гостям предложили стулья. Один из братьев, подкатившись на кресле к черному шкафу, выставил на стол литровую бутылку водки.
— Выпьем, — сказал он просто и, вслед за бутылкой, достал стаканы. — Валерон, расскажи агенту про Ольгу.
Валерон, закурив, прищурился от дыма.
— Значит, Ольга была шлюхой. Кликуха — Ханойская Дырка. Это не мы прозвали, сами вьетнамцы. Приехали к нам с папашкой, что-то у них там на родине не заладилось — прибыли сюда как незаконные эмигранты. Мы тогда с Коляном мелко плавали — палатки трясли, девок на корабли водили, лохов на японские иномарки обували: привезут матросы из рейса машины, а мы их за яйца и снимаем тачки по «оптовой» цене.
— Что про нас говорить — Лёнчик все знает, — сказал Колян, наливая водку в стаканы.
— Короче, Ольга с папашкой повздорила, ушла из диаспоры, язык легко выучила. Мы ее взяли в оборот, подыскивали богатых клиентов. Потом у нас в Сергеевске дело наладилось — начали икру катать, а чтобы мэр не бурчал, короче, свели его с Ольгой как с бизнес-леди. Она стала любовницей Лакрионова, но держали мы ее на коротком поводке: грозили рассказать, кто она на самом деле. Иногда возили трахаться к нужным людям. Где она этого Дракона нашла — понятия не имеем. Искать будем.
— Не будете, — сурово сказал Сергей.
Все вчетвером выпили. Братья легко согласились.
— Ладно, сам ищи. Только потом нам ее верни, она нам должна…
— А папашка возражать не будет? Все-таки дочь…
— Видимо, круто они поссорились.
Колян опять наполнил стаканы. Опять выпили. Сергей с опаской поглядывал на Арахова — он трезвый еле ехал, а теперь как — до первого столба? Поняв его мысли, Арахов серьезно сказал:
— Я не пьянею.
— Точно, — оскалился в улыбке Валерон, разминая окурок в пепельнице. — Пьет как верблюд. Добро на говно переводит.
— Ха-ха. Валерон, не на говно, а на мочу! Водку на мочу! — заржал Колян. Вдруг, сощурившись, сказал Сергею: — Китайцы удавить тебя могут.
— Да, — согласился с братом Валерон. — Город у нас маленький — два миллиона жителей всего. О Драконе многие слышали. Он или среди своих — китайцев, или в другом городе уже.
— Мне все равно, где он, — в городе точно есть люди, которые его сдадут.
— Ты, агент, с корейцами потрещи. Они тебе помогут — все-таки соплеменник, — посоветовал Валерон.
— Потрещу, — согласился Сергей.
Арахов и правда не пьянел, а вот Сергей — изрядно. Он пил алкоголь очень редко, да и то легкий — сухое вино или пиво, а тут сорокаградусная водка, да еще ударными темпами и лошадиными дозами!
«Как я это выдержу?!» — думалось отрешенно. Ноги стали ватными.
Такое ощущение впервые он испытал много лет назад, еще юнцом, только отслужившим в армии, еще до поступления в институт. Так случилось, что судьба забросила его в Казахстан, в Алма-Ату, к родственникам по материнской линии — Ивановым. Был теплый ноябрь, очень теплый — кругом зелень, не похоже на ноябрь в России, он жил у тети, одинокой пожилой затворницы, яростно, до безумия верующей в Бога, потому в доме не было телевизора, и его, чтобы он не скучал, взяли с собой в гости дети тети — уже взрослая пара. Что там они отмечали? Не так важно, но таким молоденьким мальчиком он был один, остальные взрослые и даже пожилые. Хозяин, полковник в отставке, сразу проникся к Сергею симпатией: «Мы с тобой военные люди, не то что эти не служившие хлюпики!» Все порывался вызвонить дочку, ровесницу Сергея, чтобы познакомить их, но та тусовалась со своими и не собиралась домой, на скучную «старческую» вечеринку, ради какого-то заезжего юнца. «Ну что ж, — резюмировал полковник, — тогда пойдем пить! У меня такой замечательный самогон! Личной выработки! Правда, мутный и вонючий!» Самогон действительно оказался мутным, вонючим, еще и теплым, но пился легко, и Сергей не пьянел, а когда попытался встать
