Пришлось нам предложить нашим друзьям проводить их до Сан-Хосе, куда они как раз собирались. Добирались мы в столицу почти весь день — все-таки 300 км. Там очень удобная система нумерации улиц, так что найти любой адрес не представляет труда.
Мы выбрали по путеводителю ночлежку с гордым названием «Gran Hotel Imperial», которая характеризовалась как «популярный приют бедных гринго, но с сомнительной репутацией и в неблагополучной части города». Нам очень понравилось, что прямо под окнами — большой фруктовый базар. Правда, никто из персонала не говорил по-английски, а понимать местный испанский трудно из-за беспорядочного проглатывания согласных. В отеле было совсем мало народу — в жаркое время года здесь «межсезонье».
В Сан-Хосе мы отдохнули денек, слоняясь по китайским ресторанчикам и фруктовым лавкам, а потом поехали к вулкану Ареналь (1552 м). Автобус долго петлял по центральному нагорью, среди цветущих вилл и садов, то въезжая в облака, то выскакивая на солнце. Он останавливался у каждого столба, подбирая и высаживая крошечных девчушек-первоклассниц и пожилых дам с авоськами, так что вулкан мы увидели уже под вечер. Голый конус грозно поднимался над лесом, его вершину скрывало грязно-бурое облако. У развилки стояла билетная касса с плакатом, приведенным в начале этой главы.
— Пустяки, — сказал я, — обойдем лесом.
Мы отошли метров на пятьсот и вломились в заросли. Обычно по тропическому лесу пройти не так уж сложно, но здесь большие деревья были когда-то вырублены, и образовалось густое сплетение лиан, бамбука, толстой паутины, древовидных папоротников и колючих пальм. От малейшего прикосновения к веткам с них сыпался серый вулканический пепел, который забивался за шиворот и прилипал к мокрой коже. Мы упорно пробивались вперед, но вскоре у меня появилось ощущение, что Юлька готова вцепиться зубами мне в затылок.
К счастью, тут мы снова вышли на дорогу. Но едва мы успели отряхнуться, как из-за поворота появилась машина сторожа, объезжавшего парк перед закрытием, и нас с позором отконвоировали обратно ко входу. Только индульгенция спасла нас от более серьезных неприятностей.
Я всегда испытывал жесточайшие муки совести, пролезая в заповедники и национальные парки без билета. Ведь, будучи биологом, я должен был бы в первую очередь тратить деньги на поддержку охраны природы. Увы, подобные расходы были нам совершенно не по средствам. Мы спустились к соседнему озеру, окруженному густыми зарослями панданусов (это вроде вертикально растущих пальмовых листьев), вздремнули немного, а в полночь по сухому руслу снова пошли на вулкан. В ночной тишине было отчетливо слышно его забавное пыхтение, как у древнего паровоза.
Облака разошлись, но над вершиной висела черная туча, освещенная снизу красным пламенем, а на голову нам то и дело сыпался пепел. Раз в несколько минут в воздух взлетал фонтан золотой лавы, и тонкие светящиеся ручейки устремлялись вниз по склону. По мере того, как очередная порция лавы застывала, от концов этих ручейков отрывались огромные горящие комья и с сочным чавканьем катились к подножию. Спотыкаясь о камни, мы постарались подойти как можно ближе к самому длинному из лавовых языков и долго смотрели на эти «снежки». Потом мы спустились вниз, расстелили на песке палатку, плюхнулись на нее и спали до рассвета, не обращая внимания на начавшийся мутный дождик.
Наутро вулкан неожиданно сделал нам более приятный подарок. Мы возвращались к деревне Фортуна и у самой дороги нашли в лесу горячую речку с чистейшими изумрудными плесами, над которыми то и дело зависали в воздухе серебристые колибри, а яркие бабочки порхали вокруг свисающих с деревьев белоснежных орхидей. При нашем приближении ярко-зеленая ящерица-василиск соскочила с ветки, перебежала плес по воде на задних лапках и скрылась в траве. Мы смыли с себя грязь и пепел и, довольные, вернулись в Сан-Хосе. Но память о восхождении еще долго оставалась на нашей одежде.
В американских тропиках постоянно встречаются растения из семейства луносемянниковых (Menispermaceae). Их семена полукруглой формы одновременно приклеиваются к ткани и прицепляются микрокрючками, иногда сплошь покрывая ваши брюки за несколько метров пути по лесу. Уже вернувшись в Москву, я обнаружил на одежде и рюкзаке семена 6 разных видов. Одна такая травка даже сумела расселиться из Бразилии до самой России. В общем, все оставшееся время в Коста-Рике мы то и дело срывали с себя не замеченные ранее зеленые «липучки». К луносемянниковым относится также большинство растений, используемых индейцами для приготовления стрельного яда.
Еще мы совершили вылазку на вулкан Поас (2760 м). Там прохладно и очень красиво, хотя он сейчас не «работает», а в кратерах лежат разноцветные озера. Склоны его сплошь заняты под ранчо и сады, только на самом верху остался «облачный лес».
Эти невысокие густые леса растут в горах влажных тропиков, на той высоте, где несущие дождь облака «упираются» в склоны, поэтому в них всегда сыро и обычно стоит густой прохладный туман. С кривых ветвей свисают бороды мхов и лишайников, а на верхней стороне толстых веток торчат зеленые корзины бромелий. В таких лесах больше всего колибри, орхидей и сороконожек. На нагорьях Коста-Рики в этом поясе живут также большие черные дрозды и серые горные белки (Syntheosciurus poasensis). На обратном пути мы встретили девятипоясного броненосца (Dasypus novemcinctus) — нечто вроде закованного в рыцарские латы поросеночка с нежными розовыми ушами. При виде нас кажущееся неуклюжим существо неожиданно умчалось резвыми прыжками.
К сожалению, на Поасе можно ходить только по дорожкам, везде полно туристов, да к тому же с нас содрали-таки плату за вход. Все это слегка испортило нам удовольствие от леса и прекрасной панорамы соседних гор. Устав от сплошь освоенных окрестностей Сан-Хосе, мы на следующее утро рванули в Лимон — единственный порт на Карибском побережье Коста-Рики.
По пути мы сделали остановку в заповедничке Braullo Carillo. Он расположен уже на карибском склоне Сьерры (так в Центральной Америке и Мексике называют горы, которые в Штатах зовутся the Rockies, а на наших картах — Кордильеры), поэтому здесь растет влажный тропический лес. Это, конечно, не значит, что отовсюду капает, как в облачных лесах — просто деревья никогда не сбрасывают листву, очень много цветов и всякой мелкой живности. На полянках раскинулись города муравьев-листорезов (Atta). Снаружи они выглядят как группы маленьких песчаных вулканчиков, а глубоко под землей лежат лабиринты «парников», в которых муравьи выращивают съедобные грибы. Грибы растут на кусочках листьев, которые муравьи стаскивают со всей округи, иногда совсем оголяя соседние деревья. От «кратеров»
