ощупывала голову… А потом бедняга сложила передние лапы поверх головы – крест-накрест – точно как наши солдаты в фильмах про войну, зарываясь в землю, покрывали голову руками, защищаясь от грохота немецких снарядов. И затихла. И так и лежала, вообще больше не шевелясь…
После этого я уже камушки в них не кидала.
А жабу запомнила: такая чёрная и страшная и одновременно – отчаянно-трогательная в своей беззащитности. Из-за невозможности выпрыгнуть из ямы, уставшие после многих попыток, лягушки и лягушата просто лежали на дне и легонько подквакивали, – совсем вяло, нисколько не жизнерадостно в сравнении с собратьями из близкого болотца.
Да уж… дом бывшего любовничка совсем не походил на привычные подмосковные скворечники…
Европейский стандарт, – промелькнула быстрая мыслишка. – И американская свобода… – ухмыльнулся внутренний сарказм, имея в виду величину участка вокруг дома…
Участок показался реально большим. Кроме газонов вокруг дома, позади начинался настоящий лес, ну и кустарники, конечно, цветов не много и деревья. – Разумеется, всё стриженное, как положено:
– Хорошим мальчикам под полубокс, – в привычной манере заценил внутренний голос.
Первое, что бросилось в глаза: рядом с калиткой, вернее – коваными чугунными воротами под два метра в высоту – позеленевшая в патине скульптура прыгающей вверх лягушки. И рядом ещё две скульптуры летучих мышей, – тоже металлические, только без патины – чёрные…
Лягушка снова напомнила давнишнюю из детства жабу…
– Подсознание сопоставляет, вспоминает, вычисляет. Умная машина в человеческой голове… – констатировала я и заулыбалась навстречу Стивену.
Следовало быстро выбрать линию поведения. При явно не оформленных в традиционные отношениях, требовалось срочно войти в какую-то роль, а какую – на ум не приходило.
– Добро пожаловать в мою крепость! – Провозгласил будущий повелитель с ласковым выражением лица, подбадривая замедлившиеся было шаги гостьи.
Вот же неразгаданный принц, – странновато-тоскливая мыслишка неуклюже дрыгнулась во время приветствия, но зависла, не поддержанная хозяйкой, и я продолжила движение к дверному проёму, волоча за собой сумку на колёсиках.
* * *
Дом и его обстановка меня одновременно озадачили и смутили.
Озадачило присутствие вещей – явно женских, причём вовсе не спрятанных где-нибудь на чердаке, чтобы любовница не заподозрила неладного. В одной из комнат, например, совершенно преспокойно стоял большой шкаф с женской одеждой. На вопрос, чья это одежда Стивен просто сообщил о наличии у него взрослой дочери.
Ну чего в самом деле особенного? Дочка гостит у разведённого с матерью папашки? Что называется: не волнуйся Лю Лю, всё под контролем!
А попутно – наличие других вещей, в другой комнате второго этажа, уже мужских, но не Стивена. Кого-то ещё…
Самое время было бы его порасспросить, не проживает ли с ним случайно ещё сын, брат или отец, но может даже любовник, почему нет? Разумеется, тоже взрослый, но может всего лишь частый гость?
Уж не знаю, как такой интимный вопрос воспринял бы загадочный принц… с моей-то ехидной манерой ничему не верить, но всенепременно на всякий случай подтрунивать, прозрачно насмехаясь: как-же, как-же! Само-собой! Конечно! Очень тебя понимаю! – излучая при этом недвусмысленный намёк, вроде «ну и насмешил, глупышка»!
Но хвала Аллаху – Стивен просто проигнорировал мой интерес по поводу странноватого присутствия в доме вещичек какого-то, вероятно, дружка: либо дочкиного, либо самого Стивена. И ещё, хорошо бы добавить, что я реально допускала среди прочего подозрение о проживании любовничка в доме с другим мужчиной. Вот кто он? – Это конечно требовало ответа. Отец, брат, сослуживец? Партнёр… по танцам – например, в постели? Почему нет? Не по шахматам же?
Однако со времени нашей единственной встречи прошло два года, надо было срочно корректировать устаревшие файлы из памяти влюблённой когда-то дурышки.
– Кто этот парень сейчас? – На данный вопрос мне следовало найти ответ, и желательно найти его срочно. Очень хотелось его определить, поставить на полку опознанных объектов. Не важно положительных или отрицательных, лишь бы не эта жгучая неизвестность. Хотя, правды ради, надо признать: неизвестность эта сильненно возбуждала. Вот прямо реально сильно. Так что порой находиться рядом и без тайной мыслишки «вот бы он меня потрогал» становилось вполне затруднительно.
Но традиционно-воспитанную барышню такие мыслишки как-то неуютно пугают. Будто бы они ограничивали мою божественную свободу. Но я-то – дитя богемы! Мне свобода дороже самого дорогого бутерброда! А тут такое недоразумение: прямо, хочется его и всё тут! Не до сантиментов… Уж…
Вот оно как обернулось-то! Опять вспыхнуло – то самое влечение.
Так уж наверно он насладился! Когда почувствовал снова моё падение в заворожённость! По типу куклы Барби. Вроде бы, только зыркни на бедолажку точечным попаданием… и – клади её на спину, она будет только глазами моргать, а ещё вернее – сразу закроет их (от испуга из-за собственной реакции на таинственного незнакомца)!
И затихнет ведь! – позабыв мгновенно! – о том, как положено обольщать мужичка, разыгрывая из себя секс-бомбу…
Сказать честно, на самом деле я давно уже приметила: стоит лишь нечаянно влюбиться, и всё – пропала моя душечка и бабская привлекательность. Покатился поезд моих умений в этом деле под откос моих печалей!
Телесные ощущения тогда делаются настолько тонкими и чувственными, что содержишь их яко священную чашу Грааля, лишь бы не расплескать! – Сразу затихаешь: ни тебе игры в любофь, ни активности во имя поразить своими умениями… ничего… просто лежишь и кайфуешь, а уж чего там твой возлюбленный – пусть хоть пальцем коснётся до бровей или поцелует коленку – кайф по телу разливается так, что не дай Бог шевельнуться неосторожно – всю магию можно загубить! И тогда ищи её – лови…
Оно, конечно, мужичок при таком раскладе – если сам дубина бесчувственная и ничего не понял, то – уж наверно примет влюблённую дурочку за «бревно в постели»! Ничего иного ему ведь в глупую голову не придёт. Любовь-то как известно – зла… и, конечно, можно влюбиться в совсем даже бесчувственного козла… со мной такое почти невозможно, но, однако, было! – Пришлось оплакивать своё такое попадалово, да и разлюбить… и я над этим работала целых две недели… – ничего же при таком случае не поделать? – Насильно мил не будешь…
– Вот же – боюсь я его что ли? – Прошелестело в голове.
Дурацкую мысль пришлось срочно отбросить и начать выстраивать общение.
Взрослая дамочка всё же! Нельзя себя так распускать…
* * *
Но, разумеется, всё обошлось.
Через два дня мы уже охотились на уток. Не знаю, какое у дружка было для
